Татьяна Шульгина - Дар халифу(СИ)

  Граф постучал и вошел.

  -- Ты знала? ТЫ ей сказала? - начал он с порога.

  Мадлена подняла голову от чтения и взглянула на него.

  -- Твой тон мне не нравится, - произнесла она печально. - Ты так спрашиваешь, словно я утаила от тебя секрет.

  -- Давно ты это поняла? - не реагируя на ее замечание, продолжал Кристиан. Он встал возле стола, глядя на нее.

  -- Да, хотя будь она простым человеком, я бы не догадалась, - ответила волшебница, тоже вернувшись к своему занятию.

  -- Почему? Разве есть разница? - граф поискал взглядом стул. Драка в башне вымотала его, и стоять уже не было сил.

  -- Да, у эльфов видно почти сразу. Появляется прекрасное свечение, знаменующее зарождение новой жизни, - мечтательно рассказывала Мадлена, считавшая детей самым замечательным, что есть в жизни.

  -- Когда же появилось это треклятое свечение? Почему ты мне не сказала? - Кристиан все больше хмурился. Его шансы теперь равнялись нулю. Он еще раз пожалел, что не воспользовался моментом, когда Виктор был настолько глуп, что позволил убить себя.

  -- Во-первых, если ты не сменишь тон, я выставлю тебя за дверь, - угрожающим тоном ответила Мадлена, не отрываясь от работы. - Твоя темная натура меня страшно утомила. Я не намерена больше мириться с ней. Или верни моего сына, или убирайся с глаз.

  Кристиан встал, порываясь уйти, но, вспомнив, что идти ему уже некуда, и все кто у него остались, это мать и Николь, сел на место.

  -- Эта новость самое ужасное, что со мной случилось после свадьбы Николь, - произнес он упавшим голосом. - Я готов руки на себя наложить. Теперь мне ее не вернуть. Только если убить этого выродка.

  -- Если ты убьешь его, Николь не доживет до родов, а если и доживет, то умрет при них, - ответила невозмутимо волшебница, хотя внутри у нее все холодело при мысли, что ее сын однажды не устоит перед соблазном и убьет невинного. С этого момента его душа будет принадлежать магу, переродившему его.

  -- Ты еще намерен сделать это? - она посмотрела ему в глаза.

  -- Сегодня я был близок к этому, - ответил Кристиан, представляя, что было бы с Николь. - Не знаю, что меня остановило.

  -- Я подозревала, что ты опять потребуешь от него объяснений, но что зайдешь так далеко... - изумленно раскрыв глаза, произнесла волшебница. - Как ты умудрился?

  -- Он сам искал смерти, - нахмурившись, ответил граф. - Он не сопротивлялся, еще и дразнил меня. Его спасло чудо.

  -- Его я тоже не могу понять, - вздохнула женщина, вспоминая слова Велиамора. Теперь она сама сомневалась в том, что проклятие коснулось Виктора и Тибальда.

  -- Я могу, - усмехнулся граф. - Кому приятно любить и быть любимым поневоле? Я всегда знал, что Николь по-прежнему любит меня, а он ее просто околдовал.

  -- Теперь, когда я уверена, что она ждет ребенка, прошу, оставь ее в покое, - сказала Мадлена, умоляюще взглянув на сына. - Дай ей время восстановить силы.

  -- Что значит, когда ты уверена? Я что-то упустил, - Кристиан имел свои соображения относительно Николь, и делиться с матерью ими не намеревался.

  -- Она лишь отчасти эльф, - пояснила волшебница, не заметив его скрытых мыслей. - Даже не скажу точно, насколько. Должно было пройти время, чтобы стало ясно, что она действительно беременна.

  -- А свечение? Когда, кстати, ты его увидела? - графу неприятен был весь этот разговор, но он должен был знать все, прежде чем действовать.

  -- Зачем тебе это? Разве приятно бередить рану? - не понимала Мадлена.

  -- Когда? - повторил Кристиан твердо.

  -- В первую же ночь, - ответила она, закрыв книгу и делая вид, что увлечена работой.

  -- И ты знала, сразу же? - Кристиан вспомнил слова Виктора, и они каленым железом прожгли все внутри.

  -- Не нужно было обладать особым талантом, чтобы заметить, - Мадлене тяжело было говорить все это, зная, что причиняет каждым словом боль. Но граф настаивал, нервно постукивая по столу.

  -- Они светились счастьем, я редко ощущаю такую силу, вижу столько любви, - продолжала она. - Будь у меня тогда спокойно на сердце, я восстановила бы все потраченные в битве силы. Но я волновалась о тебе, о проклятье. Велиамор прав, я не доверяю от того и слабею.

  -- Выродок, - процедил сквозь зубы граф.

  -- Кристиан, ты несправедлив, - не выдержала Мадлена. - Ты оставил ее. Сказал, что не хочешь подвергать опасности, жизни с демоном. Даже с ведьмой жил, лишь бы она тебя забыла. Не я ли уговаривала тебя опомниться? Просила дать ей время?

  Граф молчал, прекрасно понимая, что мать права.

  -- Она так долго боролась за ваше счастье, не смотря ни на что, - продолжала та. - Лишь только Ева смогла сбить ее с толку, сыграть на чувствах. И ты не простил, не смог подождать пока она сама придет к тебе. А девочка стала женщиной и взглянула на мир по-другому. Она поняла, что нет смысла бороться, если ты сам не желаешь быть с ней. Этот парень просто проявил чуткость, помог ей. Простой человек смог понять ее отчаяние, ни я, ни ее названая мать, ни мальчишка, преданный ей. Они не почувствовали ее отчаяния, только он. И ты теперь хочешь убить его за то, что он спас твою Николь? Благодаря ему ты можешь разговаривать с ней, быть рядом.

  -- Чего ты добиваешься?! - Кристиан резко вскочил со стула, так что тот с грохотом упал на пол. - Хочешь, чтобы я спасибо ему сказал?! Стал его другом?! После всего, после того, как он трогал ее, целовал, взял ее в жены?!

  Кристиан отошел, отвернувшись от матери и пытаясь взять себя в руки.

  -- Нет, я прошу оставить их в покое, - произнесла Мадлена после паузы. - Теперь ты не имеешь права пытаться вернуть ее.

  -- Все против меня, - ответил граф, направившись к двери. - И ты тоже.

  -- Я никогда не буду против тебя, - ответила женщина. - Ты знаешь это.

  -- Когда она родит и ее жизнь будет в безопасности? - спросил Кристиан, стоя спиной.

  -- Зимой, - ответила Мадлена, не понимая, зачем сыну это знать, но, не желая больше ссориться.

  -- Я ничего не буду делать, - произнес граф. - Я и словом не обмолвлюсь о своей любви. Я стану ее лучшим другом и только. Можешь быть спокойна.

  -- Поверь, это единственно правильное решение для вас всех, - Мадлена встала и подошла к сыну. - Я понимаю, что тебе тяжело.

  -- Не надо жалеть меня, - он обернулся, одарив ее гневным взглядом. - Ты ясно дала понять, на чьей стороне.

  Он вышел, хлопнув дверью. Мадлена вздохнула и вернулась за стол.