С. Алесько - Обуздать ветер

— Рассуждаешь ты правильно, но люди, увы, не таковы. Многие из них, кстати, находят великую приятность в наблюдении за несчастьями ближних и совсем непрочь навлечь на них эти самые несчастья. Так что уж будь добра, улыбайся и говори что-нибудь любезное, даже если на тебя волком смотрят.

Когда мы отправились делать закупки в дорогу, сестренка последовала моему совету и, надо сказать, небезуспешно. М-да, друг прав, так айрица скоро и врать научится… Если доведется еще с Клевером встретиться, дед точно меня убьет.

Корень с нами не пошел, он, мол, прихватил все, что надо из дому, и пока не обносился. Зато, когда мы вернулись, заявил, что маленьким девочкам пора спать, а мужики пойдут развлекаться. Эрика ядовито пожелала нам приятного вечера, и мы отправились.

Я, признаться, думал, что айр потащит меня в какое-нибудь веселое заведение, но он завернул в довольно спокойный кабачок, где подавали отменное пиво. Под копченые пряные колбаски употреблялось оно особенно хорошо.

Корешок, пропустив пару кружек, начал нудить, что я много позволяю своей сестрице.

— Думаешь, она замолвит за тебя словечко перед Клевером, когда домой вернется? Не дождешься! Она ж творящая. Сам посуди: в попутчицы навязалась, а помогать с памятью отказывается.

— Слушай, Корешок, чего ты на Эрику взъелся? Посмотреть на нее приятно, да и поболтать тоже, если не говорить одни гадости.

— Я на нее взъелся?! — возмутился друг. — Это она об меня так и норовит ноги вытереть! И я, кажется, понял, почему.

Я в очередной раз глотнул золотистого пивка, благоухающего летним лугом, и вопросительно уставился на Корня.

— Лет пять назад, еще до моего первого ухода в скитания, на праздник Заколосья к нам в Рослый Лес Клевер пожаловал. Было у него какое-то дело к Рогозу. С собой притащил не кого-нибудь, а девчонку-подростка, совсем еще зеленую, но уже тогда бойкую не в меру. Я, как ты понимаешь, ни дедом твоим, ни его спутницей не интересовался. Слышал, болтали, что это его внучка, да мне-то что? На празднике, как водится, воины да охотники свою силу и ловкость показывали…

— Угу-угу. Ты, небось, отличился, — прогудел я в кружку. Корешок, оказывается, знает толк в пиве. Сколько раз в Усте бывать приходилось, а такого душистого и вкусного не пробовал. Может, потому что раньше я в тихие местечки не заглядывал?

— Понятно дело, отличился, — отвечал айр в привычной самодовольной манере. Хотя почему самодовольной? Он действительно отличный воин. — Было ради чего. Ванда тогда ухажера выбирала, а она была девица видная. Высокая, статная, спереди… м-да… даже больше, чем полапать мечтается, сзади тоже… — взгляд Корня подернулся дымкой приятных воспоминаний, руки задумчиво поглаживали кружку.

— Ну и как? Тебя выбрала?

— А то! Только твоя сестрица-пигалица чуть было все не испортила. Когда Ванда ко мне с венком подошла, она, мелочь такая, тоже сунулась с поздравлениями. Пришлось осадить легонько.

Меня разобрал смех. Не, я, конечно, Корешка понимаю. Есть такие мелкие девчонки, которые чуть ли не с десяти лет мнят о себе — ого-го и все норовят к взрослым парням прицепиться. Сестренка, наверное, такой и была. Но я отлично знал, как мужику проще всего нажить врагиню: достаточно выказать пренебрежение в ответ на искреннюю и горячую приязнь.

— И как же ты ее осадил?

— Да всего-то в сторону отодвинул, чтобы под ногами у Ванды не путалась. Кажется, сказал, что мала еще, да и когда подрастет, вряд ли мне до подмышки дотянется.

— Ох, Корень, — простонал я сквозь смех. — Радуйся, что Эрика пока не вошла в силу, а то б давно тебя в турий рог скрутила. Или, что еще забавней, женила б на себе и те самые рога наставила, — последняя мысль, покачиваясь на пивных волнах, казалась особенно смешной.

— Смотри, как бы она тебя на себе не женила, — мрачно проронил друг. — От этой стрекалки всего можно ожидать. После того, как я ее вежливо послал, она на меня и не взглянула, зато весь Рослый Лес чуть не год повторял ее ядовитые шуточки на мой счет, которыми она сыпала на гулянии. Мы с Вандой в конце концов из-за этого и расстались.

— Не, ты определенно запал ей в душу, — веселился я. — Может, она из-за тебя и ко мне прицепилась? Не пойму только, почему Клевер за ней до сих пор сам не явился или кого-нибудь из творящих не прислал?

— На это и не расчитывай, — махнул рукой друг. — Клевер — старикашка хитрый, всегда был себе на уме и к другим старейшинам не больно-то прислушивался. С него станется готовить себе не преемника, а преемницу. Иначе чего бы ему Эрику чуть не с пеленок с собой таскать? Говорят, сила у нее большая, так что сам понимаешь. Если он и не хотел, чтоб она по человечьим землям скиталась, то теперь, возможно, решил, что это к лучшему. Опыта наберется, за тобой, дурачком, приглядит. Еще и назад приведет, коли ты с даром совладаешь.

— Я жить в Зеленях не собираюсь! У меня Малинка.

— Поглядим, что ты запоешь, когда Эрика за тебя возьмется да на себе женит.

— Иди ты! — пивную веселость как рукой сняло. Корешок, видно, уразумев, что сейчас проснется хмельная злость, поскорей сменил предмет разговора.

— Я решил — доберемся до Багряного Края, пойду к твоей лапуле в войско. Полезно будет изнутри взглянуть, как у людей военное дело поставлено. Сама она, ты болтал, обращению с оружием обучена?

— Угу, — это сообщение тоже не шибко радовало, потому как становилось непонятно, кто ж сопроводит Эрику домой. С присутствием Корня под боком у Малинки я еще готов был мириться, а уж сестренка… Да эти две колючки, стоит им друг друга увидеть, тут же ощетинятся почище злохидн, и встревать между ними придется не кому-то, а мне. Три болота…

Подобные мысли требуется топить незамедлительно, и я махом прикончил очередную кружку, почти не почувствовав вкуса. Зато на душе тут же полегчало, и я принялся, пользуясь отсутствием айрицы, выспрашивать у Корешка, какие веселые дома ему по вкусу. Мужик с удовольствием пустился в объяснения, от захватывающих подробностей горло у нас то и дело пересыхало, так что в «Тихую гавань» добрались с большим трудом. Хорошо, успели перед самым закрытием.

Хозяин, ясен хрен, покосился недовольно на кренящихся то в одну, то в другую сторону постояльцев, но впустил, видно, побоялся, что иначе мы стучать-кричать примемся и всех перебудим. Ну, кому-то мы наверняка спать помешали, пока по лестнице поднимались: очень уж трудно ступеньки давались, раз я вниз съехал, раз Корень. Наконец добрались кой-как до своих дверей.

— Л-лады, Корешок, до з-завтра, — в завершение фразы я громко икнул. Для значимости.

— С-спк-койной ночи, Тим… ян. — Х-хотя нет, погоди, — айр согнул палец крючком и запустил не куда-нибудь, а за пряжку моего ремня. Я попытался хлопнуть шалунишку по руке, но почему-то все время промахивался. — Я ж-ж не пож-желал сладких с-снов твоей сестрице, — Корень с недюжинной для его состояния силой и точностью ломанулся в дверь комнаты, где ночевали мы с Эрикой.