Стая (СИ) - Риз Лаванда

- Даже не буду спрашивать, где ты этому научился.

- Вот и не спрашивай, - усмехается он. – Ты очень красивая, альфа Николь. Моя крошка. Готова? – наши глаза встречаются в зеркале. Чую, что вульфены этой стаи собрались в одном месте и ждут. Тим одевается быстро и сосредоточенно, знает к чему готовиться, он вообще знает больше, чем говорит. Подаю руку, которую он тут же крепко сжимает. Вот так, не отпускай, с тобой я чувствую себя могучей.

   Зал полон народу. Необычно, что Эд и Питер Картеры тоже здесь, широкий жест со стороны Тима. Вульфены почтительно склоняют головы по-волчьи коротким кивком, а затем все эти глаза снова устремляются на меня, вернее на нас с Тимом. 

Он не волнуется ни капельки, непревзойдённое спокойствие, как удав. А вот я разволновалась. Такое ощущение, что я на смотринах, что бета представляет преданной ему стае свою пару, указывая на ту, за кем следует идти. «Вот эта альфа моя девушка быстренько все присягнули ей в верности потому что я так сказал». А я хочу, чтобы это был осознанный выбор каждого из них. Тим мягко сжимает мои пальцы, но я высвобождаю свою руку.

- Не смотрите на то, что мы пара, что я избранная вашего беты, - произношу вслух под этим пристальным вниманием в уважительной тишине. – Не принимайте меня от безысходности и за неимением лучшего. Любой не согласный может уйти, вульфены это свободное племя, альфу выбирают сердцем, как я выбрала сердцем этот город, учуяв свой дом именно здесь. Безропотно подчинять себе волков может лишь бета, и я очень надеюсь, что вы сейчас не под его влиянием, потому что мне важно желание каждого из вас. Вы знаете, что грядут не легкие времена. Из-за преследования альянса наша стая окажется в эпицентре событий, в самой гуще драки. Это опасно не буду скрывать, будут пострадавшие. Поэтому загляните себе в душу и примите решение без оглядки на Тима Пайка.

- Мы уже приняли решение, - подала голос не молодая женщина, даже минуту на раздумья никто не стал брать. – Это и наш дом тоже, нам некуда идти, если придётся сражаться за нашу территорию – мы будем огрызаться, уж поверь. А то, что вы с Тимом пара как раз имеет большое значение – мы принимаем вас обоих, как целое. Будь ты сама по себе, без Тима, такая большая осиротевшая стая вряд ли присягнула бы девчонке, альфе без опыта, скорее мы бы разбрелись и прибились кто куда. Но к нашему счастью наш бета вернулся целым и невредимым, за ним мы пойдём куда угодно. За ним и ты, альфа, можешь быть как за каменной стеной. То, что ты будущая жена нашего беты – не иначе, как провидение господне, такая пара лучшие вожаки для стаи.

- Он привёл тебя в нашу семью. Если ты нужна Тиму – нужна и нам, - добавил один из парней.

Их слова привели меня в некое растерянное недоумение:

- Но вам придётся присягнуть на верность именно мне! – вырвался из меня возмущенный возглас. -  А мне срастись с каждым из вас и стать вашим вожаком. Будете ли вы подчиняться моему мнению или мы все будем  сначала спрашивать разрешения у беты?!

- А разве ваши мнения будут разниться? – поинтересовался кто-то из толпы.

- Вот именно. Зачем всё усложнять? – Тим с улыбкой опускается передо мной на одно колено, протягивая руку. – В избранной паре нет серьёзных разногласий. Ты моя альфа – они твоя стая. Если тебе нужна моя жизнь – я готов её отдать за тебя. Если ты готова выйти за меня замуж – ты сделаешь мою жизнь ещё более счастливой. Так ты выйдешь за меня, Николь Ландау?

Мы не носим ни колец, ни браслетов, у вульфенов иные ритуалы. Если я собираюсь согласиться, мне нужно подать ему свою руку, которую он накроет своей ладонью. А ночью при полной луне, в обращенном состоянии следуют брачные игры – он должен догнать меня и укусить, а я оставить ему ответный укус, да так чтобы и у него и у меня навсегда остался  разорванным кончик левого уха. Так в любом состоянии можно определить, что у вульфена с рваным ухом есть законная пара. Затем мы вместе должны загнать добычу на охоте и разделить её между собой, а остатки отдать стае. Эти обряды существуют испокон веков, отчасти они жёсткие, как и наша звериная суть.  Но я рада, что некоторые чудовищные традиции вульфенов, такие как «лунное ложе», когда альфа имел право каждое полнолуние делить постель с девственницей из своей стаи, канули в небытие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тим не заурядный вульфен и я даже не про его нрав, но я знаю, что выбираю парня достойного быть моим мужем и подаю ему свою руку. Тим накрывает её своей второй рукой и удовлетворённо кивает:

- Из-за сложившейся ситуации мы пока не можем свободно бегать по лесу, поэтому мы немного упростим брачный ритуал. Сегодня как раз  полнолуние. Так что этой ночью, кроша.

- Хорошо, но прежде ты со мной откровенно поговоришь с глазу на глаз, - склонившись к нему, чтобы поцеловать, тихо произношу я, вмиг ощутив его смятение. – А сейчас я поздороваюсь и поболтаю с Картерами.

Кое-что в их взглядах всё-таки поменялось. Так всегда бывает, я не раз слышала о таком. Как только вульфен раскрывает свою суть перед человеком – в глубине человеческих глаз возникает настороженность. Она сквозит в их взглядах постоянно и никуда не исчезает какими бы тёплыми ни были на самом деле их отношения. Ведь люди всегда помнят, что перед ними зверь, и где-то в глубине души, в самом потаённом уголке живёт недоверие. Вот поэтому в наших стаях нет людей. Вульфены не могут смириться с настороженностью и недоверием во взглядах друзей, а люди не могут простить вульфенам свой страх. Я понимаю, почему Тим так настаивал, чтобы я раскрыла свою тайну Картерам – чтобы я прочувствовала это изменение и приобретя опыт сделала собственный вывод. И этот вывод мало меня утешал. Но видимо за время плена и последующих событий я стала немного мудрее, я научилась спокойно расставлять приоритеты, даже если это больно режет мою душу.

- Стало быть, наши поздравления, - улыбается Питер, стараясь, чтобы это вышло не натянуто. Как мало он знает о вульфенах альфах! – Ты почти замужняя дама. И мы рады, что ты вернулась невредимой.

Не произнося ни слова, перевожу свой взгляд на Эда. Тот кивает мне с всепонимающим вздохом. В его взгляде всё ещё сквозит печаль и симпатия, дружеское сопереживание, но есть в нём и проклятая настороженность.

- Не бойся, малыш, я не допущу, чтобы с вами что-то случилось, - горько усмехаюсь я. – Надеюсь, мы будем и дальше дружить семьями, - ясное дело, что моя опека над Картерами никуда не денется, я люблю их какой-то необъяснимой родственной любовью, но они не станут членами моей стаи. Это было слишком наивно. – Где мой ворон, Эд?

- Видимо, в птичьем аду, - Эд косится в сторону Тима. - Твой будущий супруг свернул ему шею. …Ты прекрасно выглядишь, Ники. Но тебя что-то беспокоит? И это не участь Пру.

- Ты виделся с моим братом?

- Да, - нервно сглатывает Эд, отводя взгляд. – Он … был не совсем приветлив. Наверное, стоит сказать, что у меня поджилки тряслись, когда я с ним разговаривал. И не потому что Терри сидит там за убийство. Как бы это описать … когда на тебя взирает, закованная в цепи консистенция ярости, когда в глазах охранников неприкрытый ужас – сложно расслабиться. Я передал ему то, что ты просила. Он даже взглядом не повёл, не издал ни звука. Затем меня допрашивали какие-то специальные агенты не пойми какого ведомства. Мне показалось, что им стало занимательно, что меня прислала именно ты. Прости, я не знал нужно ли было это держать в тайне или нет.

- Всё в порядке, - касаюсь его руки и слава богу Эд не вздрагивает от ужаса. -  Можно было не сомневаться, что законники следят за тобой. Ты сделал всё правильно, спасибо. Могу я попросить всех вас пожить некоторое время в форте? Пока мы не разберёмся и страсти не улягутся. Здесь безопасно. А альянс может попытаться шантажировать меня теми, кто мне дорог.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Всё  настолько серьёзно? – Питер нервничает, и от этой идеи он явно не в восторге.

- Хорошо, мы на время переберёмся в форт, - а вот Эд уверен в своём решении. – Если это нужно для дела и тебе будет от этого спокойнее, - парень тоже набрался ума. Какой же он всё-таки замечательный мальчик. И кажется, в семье Картеров наметился новый лидер. Питер даже не осмелился с ним спорить.