Александр Арбеков - О, Путник!

После моего импровизированного и потому полного эмоций монолога, произнесённого вроде бы не в совсем подходящем для этого месте, все притихли, задумались, очевидно, каждый о своём, но, я полагаю, исключительно о приятном, а значит и о вечном.

— Ладно, господа, вернёмся к самой актуальной теме дня. И так, БАРОН, ну а что было дальше, после вашего падения на землю?

— А что было дальше, Сир… Сначала первый удар молнии, потом второй, и всё это на фоне рёва ЗВЕРЯ и его последующей кровавой охоты. У меня доспехи страшно завибрировали и заскрежетали, потом заискрились, не поверите, даже часть заклёпок из них вылетела! Когда последовали страшные удары молний и грянул гром, я почувствовал, что тело моё словно разрывается на части, от боли потерял сознание и ничуть в тот момент не пожалел об этом. Очнулся под утро, весь в грязи, в своей и чужой крови. Пришёл немного в себя, огляделся, увидел неподалёку Вас, ГРАФИНЮ и ПОЭТА, ну и ЗВЕРЯ, конечно. Попытался к Вам подойти, но АНТР так на меня посмотрел, что я решил не рисковать, пошёл выяснять обстановку, собрал остатки свиты. К сожалению, от нашей, так сказать, делегации в живых остался я, да мальчишка этот, герольд. Все остальные полегли, славная им память.

БАРОН помолчал, а потом оживился, улыбнулся:

— А кони наши, представляете, целы и невредимы! И народ в обозе почти весь на месте, ждёт дальнейших распоряжений.

— БАРОН, обязательно позаботьтесь о родственниках погибших воинов. Пенсии по случаю потере кормильцев всем будут обеспечены. Вечная им память. Глашатая, или как его там, — герольда, чуть позже ко мне, я с ним хочу поговорить и достойно наградить. ПОЭТ, сей героический эпизод нашей истории следует особо отразить в Поэме, можно даже несколько сгустить краски и прибегнуть к гиперболам и аллегориям, всё это в данной ситуации нам не помешает. Особое место при описании произошедших событий отведите молниям и моему чудесному воскрешению. ГРАФИНЯ, благодарю за преданность и заботу. Все будут достойно вознаграждены! Попозже! — как можно величественнее произнёс я, а потом добавил строгим голосом. — А трупы почему до сих пор не убрали, ну, хотя бы те, что лежат на холме? Они портят пейзаж. Не эстетично как-то… Да и не нужна нам антисанитария.

— Сир, ну кто же, будучи в здравом уме, рискнет их убирать, когда рядом ЗВЕРЬ!? — искренне удивился и возмутился БАРОН.

— Ах, да… Вы правы. А что там с лагерем и замком? — спросил я, оглядывая окрестности.

— Как видите, лагеря больше не существует. После рёва АНТРА и ударов молний, грома, урагана и землетрясения оттуда все ретировались в страшной панике. Я думаю, что славное воинство в настоящее время находиться от нас на очень значительном расстоянии. МАРКИЗ, видимо, спасся, трупа его мы не обнаружили. Ну, а замок, как видите, немного пострадал. Стоит в тишине и покое, никого на его стенах до сих пор не видно. Очевидно, защитники ждут дальнейших действий от нас.

Замок действительно пострадал. Все внешние части внутренних построек и башен были начисто обглоданы всеразрушающим ураганом и мистической грозой. На крышах почти полностью отсутствовала кровля, осталась невредимой небольшая часть обрешётки, уцелели только балки. Вода во рву приобрела какой-то буровато-желтый цвет. Стены посерели, но стояли по-прежнему мощно, надёжно и непоколебимо.

А от бывшего лагеря противника действительно практически ничего не осталось. Так, лежали хаотично на земле какие-то жалкие обломки, обрывки, фрагменты осадных орудий, мечи, копья и луки, а также сравнительно немногочисленные трупы и тела людей и лошадей. Над всем этим царствовало прекрасное, лёгкое голубое небо, устало поддерживаемое снизу бурой степью, промокшей до нитки, и недалёкими, величественными, тяжёлыми заснеженными горами. Птицы пели самозабвенно, высокая трава с облегчением отдавала излишки влаги свежему ветру. Не верилось, что ещё недавно здесь был настоящий ад, умирали люди, происходило что-то явно грандиозное, ужасное, загадочное, мистическое, пока не понятое мне, но ждущее своей разгадки в будущем.

— Ну что же, ГРАФИНЯ, считаю, что настало время посетить вашего уважаемого дядюшку, — устало произнёс я, а потом возвысил голос. — Объявляю следующую диспозицию. Перед визитом в замок всем следует привести себя в порядок. После этого выступаем. Знаменосцев, если от знамён что-либо осталось, вперёд! За ними — герольда и пару трубачей, думаю, что трубы целы. Затем тройку молодцов в хороших латах, потом мы втроём, — я, БАРОН и ГРАФИНЯ, а за нами — все остальные воины, потом кареты, обоз. Всё и всех помыть, отмыть и почистить! Трофейного барахла полно, выглядеть следует достойно! Вперёд, вперёд!!! Сразу же после моих слов поднялась суета, все забегали и загомонили, заржали кони, заскрипели колёса. Вперёд, вперёд!

Через некоторое время мы подъехали к замку. По пути нам неоднократно попадались трупы, несмотря на то, что передовые конники старались их объезжать. Это делалось по моему приказу исключительно ради ГРАФИНИ. Мы с БАРОНОМ с полным равнодушием смотрели на лужи крови, пробитые стрелами доспехи, неестественно вывернутые руки и ноги мёртвых тел, серые лица, стыло и равнодушно глядящие в небо глаза. На войне, как на войне, что же тут поделаешь…

— Да, ужасы войны… — пробормотал я, стараясь сгладить напряжённое молчание, посмотрел на ГРАФИНЮ.

Она ехала с каменным лицом, на мою реплику никак не прореагировала. Между тем становилось всё теплее. Теперь ветер дул не с севера, с гор, а с юга, с моря. Я в лёгкой кольчуге и плаще чувствовал себя намного комфортнее БАРОНА, который был облачён в свои боевые, тяжёлые латы, отмытые от грязи и крови и до блеска начищенные. На них, правда, имелись многочисленные вмятины, но выглядели они довольно прилично, победно сияли на солнце, отражая его жаркий лик. Пот обильно тёк по лицу БАРОНА, воин тяжело дышал и периодически еле слышно ругался.

ГРАФИНЯ перед отъездом самым тщательным образом привела себя в порядок, а уж потом присоединилась к нам. Она была одета в ладно скроенный по ней костюм амазонки изумрудного цвета, двигалась грациозно и изящно, рассеянно смотрела в пространство, моего взгляда почему-то старательно избегала. Я всю дорогу любовался её точёным профилем, грустной полуулыбкой, удивлялся неизвестно откуда появившимся во мне новым и пока до конца непонятным и не оформившимся чувствам к этому прекрасному существу. Как зарождается любовь? Тайна всех тайн… Ах, ГЕРЦОГ, пожалуй, сейчас я бы не поступил с тобой так гуманно, как совсем недавно, старый похотливый мерзавец!

Мы уже достаточно близко подъехали к замку, когда вдруг какой-то мгновенный и инстинктивный внутренний импульс пронзил мой мозг. Пространство словно загустело, обрело тягучесть патоки, все движения вокруг замедлились. Мир почти застыл. Звуки потеряли ясность. Я увидел нереально медленно приближающуюся прямо к моему лицу толстую и короткую стрелу от арбалета.