Карен Монинг - Магия грез

Открылась кухонная дверь.

— Ты что-то забыла, Дэни? — окликнула я.

В проеме между кухней и гостиной застыл силуэт.

— Я уже начал думать, что этот ребенок никогда не уйдет, — ответил глубокий музыкальный голос.

У меня не было сумасшедшей скорости Дэни — но я почти ее достигла. В первый момент я сидела и жалела себя, во второй — прижалась спиной к дальней стене, сжимая копье.

И в этот же миг мне пришлось понять жестокую истину: как бы меня это не возмущало, но, даже став сильнее, чем раньше, я была недостаточно сильной.

Мне все еще нужны союзники.

Мне нужна татуировка Бэрронса и имя В'лейна на языке, хотя ни на то, ни на другое я не могу полностью положиться. Мне нужен Джайн и его люди, и мне нужны ши-видящие. И я ненавижу в ком-то нуждаться.

— Я принес тебе кофе, МакКайла, — сказал Гроссмейстер, входя в комнату. — Я слышал, что ты любишь крепкий и сладкий, с большим количеством сливок.

— И от кого ты это слышал?

Меня трясло. Я прикусила язык до крови и сосредоточилась на боли, чтобы унять дрожь.

— От Алины. Она много о тебе рассказывала. Но она говорила, что ты ее подруга, а не сестра. Она прятала тебя от меня. Подумай об этом, когда будешь вспоминать о ней. Зачем ей скрывать твое существование? Наверное, она чувствовала, что мне не следовало доверять. Но она все равно выбрала меня. Все равно меня любила.

— Она не любила тебя. И ты лжешь. Скорее всего, ты нашел и прочитал ее дневник.

— А она писала в своем дневнике о том, какой кофе ты предпочитаешь? Жалкое объяснение, МакКайла.

— Значит, ты просто догадался. Убирайся из моего дома!

Я посмотрела на автомат, который лежал на полу возле кушетки. Нужно было схватить и его, но, услышав голос Гроссмейстера, я сорвалась с места, и это был чистый инстинкт, без проблеска мысли. Копье оказалось у меня по единственной причине — оно лежало у меня на коленях, когда он вошел. Гроссмейстер когда-то был Фейри, но Королева Видимых наказала его, превратив в смертного. Теперь он был человеком, накачанным плотью Невидимых. Смогу ли я убить его из автомата? Мне очень хотелось попробовать. Вряд ли Гроссмейстер подпустит меня настолько, чтобы я могла воспользоваться копьем. А еще меня удивляло то, что он подошел так близко ко мне без сопровождения Фейри, способных телепортироваться.

— Садись и пей свой кофе. И убери копье. — Гроссмейстер посмотрел на камин, пробормотал несколько слов, и пламя взметнулось над холодными бревнами.

— Как ты это сделал? Ты не Фейри.

— Не только Фейри играют на этом поле. Твой знаменитый благодетель хорошо меня обучил.

— В'лейн? — спросила я.

— Нет.

Что-то во мне замерло.

— Бэрронс?

— Он многому научил меня. В том числе и Гласу. На колени.

— Поцелуй меня в задницу.

— Я сказал: на колени передо мной.

Я резко втянула в себя воздух. Многослойный голос резонировал, откликался эхом, давил на меня, пытался проникнуть в сознание, сделать его волю моей. Этот Глас был так же силен, как тот, что однажды опробовал на мне Бэрронс.

Я улыбнулась. Это раздражало, но не более того. Похоже, я все-таки нашла то место в себе, за которым отправлял меня Бэрронс, сказав, что оно даст мне силу сопротивляться Гласу. Плохо то, что я все еще не понимаю, что это за место, и понятия не имею, как пользоваться Гласом. Но зато он больше на меня не действует. Я свободна. Это еще одно изменение во мне. Еще одна сила.

— Нет, — сказала я.

И шагнула за оружием.

— Посмотри в окно. — Это было предупреждением. — Коснись оружия, и они исчезнут.

Я посмотрела и вздрогнула.

— Дэни.

— Она почти так же впечатляет, как и ты. Если бы она могла чувствовать Книгу, ты бы мне не понадобилась. Но она этого не может, и ты мне нужна. Поэтому нам с тобой так или иначе нужно прийти к соглашению. Сядь, спрячь копье, выбрось из головы глупости вроде попытки в меня выстрелить и слушай.

Я бы ни за что не подчинилась, но за окном, под холодным серым дождем два принца Невидимых держали Дэни.

По ее щекам струилась кровь, и она сильно дрожала. Но не от холода. На нее не попадали капли. Наверное, принцам не нравилось мокнуть. Дэни дрожала от жара. Разрушительной похоти.

Ее меч сиял белым светом, забытый в глубокой луже на грязной лужайке. Я знала, что Невидимые не могли коснуться его. Но каким-то образом они заставили Дэни бросить его, точно так же как Гроссмейстер раньше заставил меня бросить копье.

Я начинала думать, что проиграла. Вот и все, чем обладали ши-видящие. И на что мы годны при всех этих ограничениях? Нас просто сталкивали с дороги.

Я пододвинула стул к окну, чтобы иметь возможность постоянно наблюдать за Дэни. Не знаю, что бы я сделала, если бы принцы решили удержать ее другим способом, но я бы что-то сделала. Сейчас они стояли и были одеты. И лучше им такими и оставаться. Я смотрела на двух принцев, которые вывернули меня наизнанку. Которые чуть не отняли у меня душу. Однажды я убью их, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Но мне хватило ума, чтобы понять — этот день еще не настал.

— Говори, — напряженно потребовала я.

И Гроссмейстер заговорил. Я потягивала кофе — раздражающе вкусный, — а Гроссмейстер рассказывал мне, как его вышвырнули из страны Фейри за то, что он бросил вызов Королеве и собирался вернуть свою расу на древний путь, чтобы Фейри поклонялись, как богам, которыми они и являлись, и им не приходилось жить, словно овцам, по соседству с жалкими людьми.

Он рассказывал, как Королева лишила его сущности Фейри и превратила в смертного, о том, как он оказался в нашем мире, одинокий хрупкий человек. Его вышвырнули без одежды, без оружия, без денег, и он оказался посреди Манхэттена, на станции метро. В первые же минуты он едва не погиб — на него напала группа жестоких людей, одетых в кожу и цепи, с бритыми головами и крепкими кулаками.

Гроссмейстер рассказал мне, что некоторое время был не в себе, в ужасе от тела, которое ощущало боль, которое должно было есть, пить и испражняться. Он узнал о существовании микробов и боялся смерти спустя столько сотен тысяч лет, в течение которых даже помыслить о ней не мог. Он скитался, у него не было места, где можно отдохнуть, денег и даже понимания, как обращаться с новой, смертной и слабой формой, которая так много требовала и причиняла столько страданий. Он — бог — вынужден был рыться в человеческих отбросах, чтобы прокормить свое тело. Ему пришлось убить, чтобы получить одежду, пришлось шарить по помойкам, как животному. Он изучал свое новое окружение, стараясь найти способ выжить, и делал все, что мог, чтобы добиться большего, чем простое выживание.