Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова
– О,ты решила перейти в наступление? – холодно заметил Айзингер. – Придержи язычок, милая.
Вокруг него словно появился серый туман, едва видимый глазу.
Феоктия слегка подвинула Тати плечом.
– Прошу прощения, господин, – сказала она, кланяясь так низко, что отчётливо хрустнула спина. – Я не успела вам сообщить: фру те Ондлия посещала детектива Хедмунда сегодня.
– Этот бездарный детектив всё равно ничего не сможет сделать, кроме как испортить настроение, – презрительно процедил сквозь зубы поверенный. - Зачем приходил Касти?
– Он надеется на прощение богини, - непонятно ответила Феoктия.
Тати сжала кулачки, да так, что ногти впились в кожу. Неужели сейчас Феоктия всё выболтает под воздействием чужой магии? Но магия, подчиняющая волю, должна была подействовать и на девушку, а этого вроде бы не происходило! Неужели компаньонка просто притворяется?
– Точнее, – приказал Айзингер и сел на диван, закинув ногу на ногу.
А затем пощёлкал пальцами, словно подзывая Тати, как собачку,и похлопал по дивану рядом с собой.
Она бы и не подумала послушаться этого – ещё чего! Да её даже в Изане никто никогда не призывал к себе таким оскорбительным жестом! Но тут Феоктия слегка подтолкнула Тати.
– Сядь, – шепнула она еле слышно. – Так надо.
Девушка неохотно повиновалась. Но уселась подальше от Айзингера, прижавшись боком к подлокотнику. Феоктия осталась стоять – её ведь никто не приглашал сесть, даже неприятным жестом.
– Мейстер Касти умирает, - равнодушно сказала компаньонка Тати. – И просит прощения у всех, кому когда-то навредил.
– Вот как, - кивнул Айзингер. - Но при чём здесь Тати?
– У Кайетана он попросить уже ничего не может, – пожала плечами феоктия.
– Станет призраком – попросит, – довольно жёстко ответил Айзингер. - Это всё?
– Да, гоcподин, – поклонилась компаньонка.
– Тогда оставьте меня наедине с моей невестой. Я и так слишком долго ждал.
У Тати нехорошо ёкнуло сердце.
– Этельгот, – сказала она,и имя поверенного далось ей с огромным трудом. – Я тоже долго ждала... Правда, не совсем того… чего ждёшь ты. Можно попросить снять это кольцо? У меня, кажется, от него вся рука онемела.
– Сначала у меня к тебе есть разговор, - сказал Айзингер.
– Мейстер Айзингер, я… – начала Феоктия.
– Я сказал вам выйти, фрекен Иргения! – металлически лязгнул Айзингер. – Или мне вас выставить силой?!
Компаньонка поджала губы. Видно было, что ей не хочется оcтавлять Тати наедине с негодяем. Но девушка кивнула ей.
– Идите, Феоктия. Ведь призраки отеля по-прежнему на моей стороне. Белая выдра приходит и днём, не так ли?
Лицо Феоктии вдруг дрогнуло, на глаза навернулись слёзы, и пожилая дама качнула головой.
– Это так, - сказала она. – Но если что… я рядом.
Айзингер привлёк к себе Тати, и проводив компаньонку взглядом, спросил довольно миролюбиво:
– Думаешь, я стану испытывать терпение призраков? Мне ведь недолго осталось до того момента, когда я сам смогу ими управлять!
– Для этого тебе придётся сначала найти трость гроссмейстера, - возразила Тати.
От руки Айзингера, обхватившей её талию, шло неприятное тепло. У девушки даже подрагивали мышцы, словно пытаясь освободиться от назойливых пальцев, которые ощупывали нежный чувствительный бок сквозь тонкую ткань платья.
– Ты слишком непокорная, – сказал поверенный. – Я хотел бы напомнить тебе о том, какой ты была, Тати. Хорошо воспитанная барышня, которая никогда не подумала бы возразить мужчине, с восторгом взиравшая на меня… а ведь мы целовались! Ты помнишь? Ты отвечала робко, как полагается хорошо воспитанной девочке, и эта робость будила во мне зверя. Я целовал тебя в тот вечер, когда Кайетан предложил поединок за тебя…
– Вы соперничали из-за меня?
– Ты была лишь поводом доказать, кто из нас могущественней, - усмехнулся Айзингер. - Женщина – лишь приятное дополнение ко всему. К магии, к власти, к богатству. Ты и сейчас всего лишь символ обладания всем тем, чем я желал владеть.
– Ты уже говорил что-то похожее, – заметила Тати и попыталась высвободиться из неприятных объятий. - И я хочу тебя огорчить. Кайетан никогда таким не был, потому я и выбрала его. Он любил меня, а не символ, не повод и не дополнение к власти и богатству.
– Откуда тебе знать?! Он был ничем не лучше меня, если не считать происхождения, мы росли и учились вместе, но он почему-то получал всё, даже тебя, крошка! А я всего добивался сам, и не всегда удачно. Разве это справедливо? Я всегда считал, что нет,и стал только усерднее в достижении своих целей.
– И поэтому ты начал с его семьи, да? Подчинил себе Далию и Теодору… с Лателлой так легко не получилось, потому что она немного владела магией, а вот с кузинами Кайетана всё прошло легко! Ты сделал их влюблёнными, зависимыми от тебя,играл их чувствами как хотел. Поманил бы любую из них – и она тут же легла с тобoй в постель, но тогда их томление прошло бы, а тебe надо было держать их в постоянном желании. Чтобы страсть к тебе заставляла их делать всё, что угодно. Да? К примеру, помочь взорвать дом моих родителей! Ты всё хорошо подготовил, да? Сделал так, чтобы мне некуда было бежать! Обеспечил себе алиби в виде Тео! Только не знал, что я тоже там буду. Или знал? За что ты вообще пытался их убить, Этельгот, скажи! Не получилось подчинить их волю твоей? Они не хотели плясать под твой оркестр, да?! – девушка выкрикивала фразу за фразой, едва сдерживая слёзы.
Знала: стоит лишь начать плакать, как потом уже трудно будет остановиться.
Айзингер выпустил Тати из объятий так резко, что она чуть не упала с дивана. Встал, чуть подавшись телом вперёд, чтобы смотреть на девушку сверху вниз. Его лицо перестало быть маской, теперь на нём были и гнев,и боль. Тати подумала, что никогда, кажется, еще не видела этого человека таким живым и настоящим! Он перестал притворяться и не пытался держать себя в руках.
– Ты считаешь, – сказал Айзингер,
