Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

перед особняком и забегаем внутрь. Когда проходим мимо двери, я замечаю Гэвина, спускающегося по лестнице.

— Милла, — говорю я.

— Вернулась в свою комнату. Но я не рекомендую заходить внутрь.

Ривер швыряет ему Тиффани.

— Окажи мне услугу. Свяжи ее и запри. Поставь охрану у ее двери.

Гэвин не успевает ее поймать, да он и не особо старается.

— Упс. — он берет ее на руки не слишком осторожно. — Считайте, что она уже связана, — говорит он, смакуя каждое слово.

Я перепрыгиваю через две ступеньки и заворачиваю за угол. Али и Коул стоят перед дверью Миллы и спорят о том, что им делать.

— …нужно ввести ей еще один транквилизатор, — говорит Коул. — Она не должна была так быстро прийти в себя после первого укола.

— Говорю тебе, она не причиняла нам вреда намеренно. Поверь. Нам всем просто нужно сесть и поговорить о том, что произошло. Хорошо? Пока мы это делаем, Рив и Вебер проведут кое-какие тесты.

— Разговорами дело не решишь, Аллигатор. И сколько тестов Рив уже провела? И откуда, черт возьми, ты знаешь, что Камилла не причинила тебе вреда намеренно? Насколько нам известно, они с Тиффани работают вместе.

— Но почему она позволила перерезать себе горло?

— Потому что она знала, что мы воспользуемся динамисом, поделимся с ней своими способностями. Потому что она планирует уничтожить нас, используя наши сильные стороны против нас самих.

— Она тебя слышит, — кричит Милла из-за двери. — К твоему сведению, она считает тебя идиотом!

Мои кулаки сжимаются.

— Ты идиот, — говорю я Коулу. — Она не могла знать, что мы доберемся до нее вовремя, чтобы спасти. И были лучшие, гораздо менее болезненные способы причинить себе боль и завоевать наше сочувствие.

— И, — говорит Али, — никто из нас не знал, как она отреагирует на наш огонь и наши способности.

— Как она отреагировала? — спрашивает Ривер. — В этом проблема?

— Она навредила охотникам, а не зомби. Мне, Гэвину и Бронксу. — Али прикусывает нижнюю губу. — Она каким-то образом подбросила нас в воздух и держала там, сжимая, как будто мы были внутри мусороуборочной машины. Я никогда не испытывала ничего подобного.

И теперь, зная Миллу, она боится, что причинит боль другим и снова станет изгоем.

— Милла… мы должны знать. Когда ты работала на «Аниму», — кричит Али: — Они что-нибудь с тобой сделали? Ставить на тебе опыты?

— Нет. Никогда.

— Ты уверена?

— Да! Уж это я бы точно запомнила. Это Тиффани виновата. Ее токсин каким-то образом испортил меня, и теперь меня нельзя исправить. Если можно было бы, твой огонь уже сделал бы это.

Ривер стучит в дверь.

— Впусти меня.

— Нет. Не входи. Держись от меня подальше. Не смей входить в эту комнату. Если войдешь, я так засуну свой кинжал тебе в глотку, что ты будешь ходить в туалет металлом несколько дней.

Креативно.

Он колеблется, и я отталкиваю его с дороги.

— Я вхожу, Милла. Просто помни, что ты должна спасти меня, а не убивать.

— Нет! Не смей входить. — теперь она в еще большем бешенстве. — Не входи, Лед. Я серьезно. Держись от меня подальше.

Я ломаю замок и поворачиваю дверную ручку.

Глава 18

Пули и цепи

Милла

Я запихиваю свое оружие в черную спортивную сумку, когда в комнату входит Лед.

— Надо отдать тебе должное, ты храбрый, — огрызаюсь я. Я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Мысль о том, чтобы причинить вред ему или моему брату… или кому-либо еще!.. пугает меня до смерти. Оставаться в особняке больше не вариант.

— Ну, а ты трусиха, — говорит он. — У тебя была неудачная тренировка с новыми способностями… твой первый раз… и ты сдаешься?

— Да! Тебя там не было. Ты не видел, какой вред я причинила твоим друзьям. — из моих глаз льются унизительные слезы.

Секунду спустя Лед оказывается передо мной, обхватывая мое лицо своими большими, грубыми ладонями. Большими пальцами он нежно смахивает слезы.

— Ты плачешь, — говорит он, и в его голосе звучит удивление. Что-то меняется в выражении его лица, прежняя жесткость, наконец, сменяется мягкостью. — Ты заботишься о нас.

— Конечно, забочусь. — я вырываюсь из его рук, не в силах вынести его доброту. — Вы, ребята, замечательные.

Мягко, слишком нежно, он говорит:

— Ты будешь тренироваться. Станешь лучше. Я помогу тебе.

— Ты не понимаешь. Если я буду тренироваться, я причиню людям боль. — в куче вещей, которые я собрала, есть мини-арбалет, но он не мой. Его предпочитает Коул, а значит, скорее всего, принадлежит ему. Неважно. Я все равно беру его. Я буду одна. Мне понадобится любая помощь.

— А как же видение Али? — спрашивает Лед.

Тьфу! Почему он не кричит на меня за то, что я причинила вред его друзьям? Почему не хватает за руку и не тащит к главному входу, не дает мне пинка под зад, прежде чем захлопнуть дверь у меня перед носом?

— Может быть, Али что-то не так поняла. Я же с тобой уже месяц, и ничего не произошло. Может быть, это видение просто символическое. Может быть, я спасу тебя тем, что уйду.

— Символично? Серьезно?

— А что? Я теперь опасна.

— Ты всегда была опасна.

— Для зомби — да, но не для других охотников.

Он смеется.

Да. Ладно. Я и до этого была опасна для других охотников. И не только из-за моих связей с «Анимой».

— Я не могу контролировать свои способности, или что это, черт возьми, было. Я бесполезна. — я надеялась, что со мной случится что-то замечательное. Я так отчаянно хотела добиться успеха. Вместо этого получила это. Кое-что похуже. Мои плечи поникли. — Красное пламя поглотило меня, прямо как в моих ночных кошмарах, и я подбросила трех сильных охотников в воздух, не пошевелив и пальцем. Энергия хлынула из меня, окутала их и сжала. У них потекла кровь из глаз, носа и ушей. Я так сильно хотела остановиться, но не могла.

— Ты будешь тренироваться, — повторяет он.

Лед все еще не понимает.

— Нет. Я подвергну опасности других. Я лучше умру. — отсутствие контроля — это оправдание, которое я терпеть не могу.

«Прости, что ударил тебя, милая. Папочка потерял контроль над собой».

— Милла, — говорит Лед, и осознание этого внезапно становится столь же приятным, сколь и шокирующим.

С тех пор как я очнулась после нападения, он называет меня Миллой. Не Камиллой. Не «эй, ты». Не «сучка». А Миллой. Как будто я его друг, а не враг. Мои глаза расширяются, и я поворачиваюсь, встречая его взгляд…

…в мгновение ока весь