Великий князь и я. Театр - Ксения Васёва

вздохнул Феликс, — Сена, я хочу извиниться. На самом деле, я уже примирился с твоей маменькой. Опять же, отец столько лет бобылем жил, наверное, соскучился по женской ласке. Я не в восторге, но он так решил. Если я обидел тебя, то это сгоряча, не со зла. Вчера дал маху с вином — Юлиана, будь она неладна, вывела!..

Я аж растерялась, не зная, как реагировать. Князь Снежан — мужчина суровый, вполне мог сыновей заставить, а извинения из-под палки мне были не нужны. Но Феликс показался мне искренним, да и про Юлиану он выдал от души.

— Что случилось у вас? — уцепилась за его последние слова. — Поругались? Почему, если не секрет?

Я бы не задала такой вопрос Елизару, но говорить с Феликсом мне было проще. К тому же, младший Верданский по-настоящему переживал.

— Джули расстроилась из-за убийства в театре. Мол, эта информация попадёт к газетчикам, и премьера будет под угрозой. Когда девица в печали, её обычно хочется обнять и утешить, но только не Юлиану!.. Она сразу превращется в нечисть! Джули хорошая, милая, верная… но как же много в ней "княжны"! — он стиснул кулаком волосы на затылке, к слову, без дурацких кудрей. — Я должен бегать на цыпочках и принимать удары! Это нелепо, но я терплю, как полный придурок, потому что боюсь её потерять! Терплю насмешки, моду дурацкую, прихоти… послал её вчера к упырям, а сегодня самому тошно! Ей же плохо!

Ох, прорвало беднягу. Я погладила Феликса по плечу, утешая. "Ничего ты не сделаешь с Юлианой", — крутилось в голове. Нельзя отделить княжну от её титула. В каком-то смысле, она сама себе вредит. Слабых мужчин ей надо перемолоть, показать свою власть, а сильные с ней не связываются. Феликсу, традиционному язычнику, она интересна как женщина, а не княжна. Но такому подходу Юлиана будет противится. Где она — и где "кухня, дети, церковь"?..

Её надо принимать в полном комплекте. Это не женщина для угождения. Она интриганка и гордячка.

Только люди влюбляются вопреки. Мне стало невольно жаль Феликса. Он пытается подражать отцу и брату, но характер у него мягче, теплее. В теории, Фэл неплохая партия для взбалмошной Юлианы. Терпеливый и заботливый, одновременно не размазня и богатый столичный князь. Пусть пока в тени Елизара — однажды придёт и его время.

В качестве извинений за вчерашнее я попросила Феликса найти мне карету. Княжич ехидно поулыбался, оттаивая, и вывел меня к конюшне. Карет было три, по количеству членов семьи, и Феликс любезно одолжил свой экипаж.

Он часом не поссорился с братом?.. Феликс махал мне с таким довольным видом, что я заподозрила диверсию. Впрочем, версия была не лишена логики — Елизар княжну не переваривал. Мог и ляпнуть что-нибудь на приступ алкоголизма у младшего брата.

Поездка до города и облака, закрывшие солнце, навязали мне меланхолию. Маменька и князь Снежан, Феликс и Юлиана, Маря и её жених… чем дальше, тем больше я не хотела влюбляться. Ну их, эти страдания, ссоры и разлуки. Лучше я займусь театром и душегубом!..

Театр в лице Ясинского радостно потёр руки и потащил меня на репетицию. Темногорский всё-таки заставил следователя убрать караул и пустить актёров. Гримёрную временно опечатали магией — на случай, если полицейским понадобится новый обыск. Маря поведала мне, что Сосновский рвал и метал, даже назвал Темногорского убийцей!.. Мол, в театре душегуб прячется, а он людей на репетицию собирает!..

Когда следователь ушёл, Темногорский оглядел труппу в зале и туманно намекнул, что "принял меры". Кроме того, после полудня состоится допрос, который он проведёт лично. Мол, госпожа Полянова любезно помогла ему со списком тех, кто вчера был в театре. Смотрел он при этом страшно.

— Марьяна, Сена, на места! — прорычал недовольный нашей болтовнёй Ясинский. — Хотя нет, поменяйтесь! Сена, ты стоишь слева от Ника и вовсю беспокоишься! Беспокоишься, я сказал, а изображаешь припадочную! Марьяна, закрываешь Ника и целишься в Жани. Миир! Миир, не забудь постучать в окно!

— Я верю, что справлюсь! — язвительно фыркнул длинноволосый актёр, вызывая у режиссёра яростные молнии в глазах. Первое время мы шарахались от его "особенностей", а сейчас ничего, внимания не обращали. Дар Перуна появился в империи сравнительно недавно, и Ясинский получил свою языческую вязь уже в десять лет. Родился он в обычной семье, которой дорогая столичная академия была не по карману. Позже, по приказу императрицы, открылись курсы для посвещённых Перуну в Шах-Ашен, но полноценно владеть даром Ясинский так и не научился. Благо, молнии не были обязательным условием для работы режиссёра.

Порой мне казалось, что Ясинский и язычником-то себя не считает.

Так, бояться и лепетать… Ох, Сена! Ты же автор пьесы! Почему ты забываешь текст чаще, чем все актёры, вместе взятые?!

От роли меня отвлёк странный скрип. Отпустив пиждак Ника, я вскинула голову. Декорации наверху покачивались, как от небольшого сквозняка. Только окна в зале были закрыты…

Додумать я не успела. Звук лопнувшей верёвки ужом просочился в мою голову и…

Я полетела на пол, сбитая с ног сильным ударом, а на моё место упал грузный мешок с песком. Затрещали доски, завизжала Маря, которую Ник буквально в последний момент выдернул из-под огромного полумесяца.

— Со сцены, быстро!!! — заорал Ясинский не своим голосом. Подскочившую меня и испуганную Жани Миир за шкиру стащил со сцены. Следом за ним спрыгнул Ник, с Марьяной на плече. За фрейлиной тянулась дорожка из капель крови.

Боже Великий, неужели её задел этот упырев полумесяц?!

— Ленар!!! — заорала я. — Кто-нибудь, найдите в буфете Ленар, она может помочь!

Громила Ефим и Миир одновременно бросились к выходу. Я сложила руки в молитвенном жесте, надеясь, что хотя бы один молодец добрётся до буфетной. Ну пожалуйста, пусть Ленар будет в театре!

Ник аккуратно положил Марю на ковёр в проходе, спиной кверху. Я кинулась к подруге… и немного выдохнула. Острый край полумесяца разорвал платье и оставил неглубокую, но кровавую борозду на её спине. Если бы Ник замешкался хоть на секунду, угол декорации пробил бы корсет и вошёл в тело.

Меня замутило.

Поднявшись с ковра, Марьяна вцепилась в сидящего на коленях партнёра. Она уткнулась носом в его шею, ревела,