Лидия. Головная боль академии. Книга 2 - Натали Лавру

а я ощутила его напряжение. Да он едва сдерживается, чтобы не сорваться на быстрый темп! Боится причинить боль.

Когда он сделал движение ко мне, я качнула бёдрами ему навстречу.

— М-м-м… Ох… — простонал и чуть ускорился.

Постепенно мы раскачали наш маятник до сверхзвуковой скорости, что, казалось, быстрее уже некуда, как вдруг…

«Тук-тук-тук!»

И меня от испуга накрыло таким мощнейшим оргазмом, что я легла туловищем на стол и, ловя сладкие судороги, любовалась жёлтыми звёздочками в глазах.

Эдриан тоже пережил кульминацию, шумно выдохнув и сжав мои ягодицы.

Стук повторился громче.

— Лия? — шёпот Эдриана.

Я и сама поняла, что пора линять. По-военному быстро натянула штаны и вопросительно посмотрела на возлюбленного.

— Пожалуйста, спрячься под мой стол, — тихий шёпот мне на ухо, и я ныряю куда велено.

Спустя пару секунд я услышала:

— Здесь вообще-то ректорат, а не бордель! — злой голос Бартоломью де Уолша. — Я, что, должен затыкать уши, пока вы на весь мир кричите, как вам хорошо? Мне пришлось отослать секретаря за почтой! О чём ты только думал, Эдриан?! Накрой девчонку пологом отвлечения и выведи, пока твоя личная жизнь не стала достоянием общественности! Как избавишься от неё, зайди ко мне, — и проректор вышел.

Упс!

* * *

Лидия

Выглянув из-под столешницы, я узрела злого Эдриана.

— Поверить не могу, что я забыл поставить полог тишины! — похоже, негодовал он в свой адрес. И мне уже мягче: — Вылезай, Лия.

— Что теперь будет? — я покинула укрытие, где под столешницей обнаружила тайник. Интересно, Эдриан о нём знает? Жаль времени для осмотра было мало. Потом изучу.

— Я разберусь, — меня притянули к горячему и чуть влажному мужскому телу. — Я поставлю на тебя полог отвлечения, и ты уйдёшь незамеченная.

— Да я и сама могу.

— Позволь мне?

Ладно. Если мужчина хочет позаботиться обо мне, пускай заботится.

В итоге я как в тумане добралась до своей комнаты, плюхнулась на кровать и незаметно для самой себя уснула.

Всё-таки любовь — весьма утомительное занятие.

* * *

Проснулась я ночью и вспомнила о ряде незавершённых дел: во-первых, отрепетировать речь для защиты патента; во-вторых, наварить зелий и раскатать их на пастилки; в-третьих, что-то я халатно отношусь к первому удачному опытному образцу номер триста тридцать три, и надо бы поухаживать за крыской.

Ночь, темнота, тишина — по фиг! Я топаю в лабораторию. У меня работа!

— Лия? — окликнул меня караульный на лестнице, и я узнала в нём юного бабника-герцога Тео де Торвальди.

— Привет, Тео, — поздоровалась я с ним. — Давно не виделись.

— Да, прабабка умирала и всю родню согнала к себе, чтобы проститься и зачитать завещание. А у неё поместье — это целое национальное достояние. Вот все и ухаживали за ней, кто кого переплюнет.

— И как? Оно того стоило?

— Относительно, — поморщился Тео. — Моя конюшня пополнилась тройкой даратских гнедых скакунов. Плюс я получил коллекцию жутких старинных кукол, как из журнала ужасов.

— Что за куклы?

— Такие с каменными головами и мягкими телами. Наверняка победительницы конкурса уродств.

И тут я поняла: это не просто куклы. Каменная голова — это явный признак того, что вещицы с секретом. Катарина точнее скажет, что это за артефакты, но это точно больше, чем хлам.

— Что ты сделал с игрушками?

— Поиграл и бросил, — усмехнулся он.

— Моя подруга увлекается старинными куклами, просто без ума от них. Вот, думаю перекупить их у тебя и подарить ей на новый год. Если тебе они, конечно, не нужны.

— Мне даже лень читать про них. Они такие страшные, что я готов заплатить, лишь бы их у меня забрали. Они реально навевают ужас. Я не выбросил их по дороге лишь потому, что их везли в экипаже с багажом.

— Нет. За бесплатно не возьму, — чую, Тео безбожно недооценил сокровище. Как бы нам потом не поругаться из-за них. — Десять золотых тебя устроит?

— Много. Давай один?

— Десять! — настаивала я.

— Два!

— Ладно. Пять золотых и по рукам.

Герцог вздохнул, игриво улыбнулся и выдал:

— Поцелуй, и я согласен на любую сумму!

Я чмокнула его в щёку и позволила себя приобнять.

— Пришлю к тебе в родовой замок человека, он заберёт кукол.

На этом мы попрощались.

Следующие пять часов прошли в режиме «кручусь-верчусь, звездой становлюсь». Про звезду это я, конечно, загнула, так как патент мой будет закрытый, и о нём почти никто не будет знать. Но всё равно это важно для меня.

В качестве испытуемых выступят члены комиссии. Одному я искусственно вызову мигрень, другой внезапно ощутит тесноту в области паха, третий начнёт видеть повсюду миленьких паучков.

Всех троих я «излечу» пастилками, отменяющими эффект зелий.

В общем, так я и бегала всю ночь от котла к котлу. Шесть зелий одновременно — вот вам высший пилотаж!

Главное, ничего не перепутать.

Напоследок я сварила простенькое противозачаточное средство, выпила порцию, остальное раскатала по пастилкам.

Эх, снова моя барсетка полна чудес!

Для защиты патента останется только выучить речь. Как раз на неё у меня не хватило времени.

А вот крыса не порадовала. Внешне она выглядела здоровой и полной сил, но увеличился в два раза уровень агрессии.

Что-то пошло не так. Интуиция подсказывает, что пока рано праздновать успех.

Я привила новой сывороткой ещё двух крыс — буду отслеживать.

* * *

Эдриан Дарс

За ужином матушка капала на мозги, потрясая конвертом с письмом от Анны.

— Мама, я тебе уже объяснил: у меня не может быть будущего с этой женщиной! Никогда и ни при каких обстоятельствах! Зачем ты зря обнадёживаешь её?

— А кто обнадёжит меня? Это худшая участь для матери — смотреть, как её единственный сын заживо хоронит себя.

Сегодня Эдриан пребывал в относительно хорошем настроении после короткого свидания с Лией, поэтому ответил шутливым тоном:

— Если у тебя было двое или больше детей, ты бы не так переживала? Может, завести тебе кота? Или собаку?

— Не передёргивай! — обиделась родительница, стукнув краем ложки по тарелке.

— Может, ты предоставишь мне возможность самому прожить свою жизнь?

— Смотреть, как ты губишь себя?!

— Мама, услышь, пожалуйста: у меня всё хорошо в кои-то веки.

— Ну, ладно, — матушка кивнула, но при этом губы её строго вытянулись по ниточке. — Письмо всё же прочти и ответь, не обижай Анну, она заслуживает уважения.

Мадам Дарс вышла, и Эдриан мгновенно забыл о подруге по переписке. Сейчас его волновало другое: предстоящий бал и полнейшая неспособность к танцам. Странно и обидно: в бою он пластичен и импульсивен, а в танце — шаг, шаг, поворот и