Больница на Змеиной Горе - Анна Сергеевна Платунова

class="p1">– Поезд отходит через четыре дня в полдень с четвертью, – сказала я напоследок, чувствуя, как мои слова падают в пустоту: старого упрямца не переупрямить.

Четыре дня промелькнули одним мигом. Ланс передал больницу под руководство господина Свона, очень приятного и целеустремленного молодого целителя. Мне он понравился, думаю, наше детище перешло в хорошие руки.

Я начала было собирать вещи, когда осознала, что ничего из нажитого в Змеиной Горе мне не понадобится в столице, – оставалось только раздать одежду, посуду и немногочисленную мебель соседям.

Я не думала, что успею так привязаться к городку, к жителям, к нашему маленькому дому и заросшему саду, сейчас тихому и заснеженному. Я гуляла по улочкам, стараясь сохранить в памяти неказистые домики, полоску леса, встающие на горизонте близкие горы. Побываю ли я здесь еще когда-нибудь? Не знаю. Знаю, что Змеиная Гора навсегда останется частью нашей жизни.

Все, кого я встречала, почтительно раскланивались со мной, и, хотя теперь меня называли монной, я видела, что для них я по-прежнему просто госпожа Мон.

Дверь в наш дом не закрывалась с утра до вечера: жители приходили попрощаться и несли «памяточки» – маленькие подарки-обереги для меня и Глории. Бусы из рябиновых ягод, сухие соцветия, отгоняющие злых духов, веточки, запеленатые в носовые платки, наподобие младенцев: помощники в легком разрешении от бремени. Набрался полный саквояж подарков, рука не поднялась бы их выбросить.

Наступил день отъезда. Глория, которая как будто бы безропотно ждала этого дня, радовалась скорой встрече с бабушкой, перебирала «памяточки» и с удовольствием отдаривала соседей чашками и мисками, утром раскапризничалась, надулась и наотрез отказалась вставать с постели.

– Где Ник? – сердито спросила она. – Я ждала-ждала, а он так и не пришел! Я никуда не уеду без него!

Ланс сел рядом с дочерью, и Лори тут же переползла к нему на колени, обняла за шею.

– Мы обязательно навестим Ника в следующем году, Репка. Приедем летом и останемся на пару недель.

– В этом доме? – с надеждой спросила Лори, шмыгая носом. – Все вместе?

– Конечно! Я, мама, ты и твой маленький братик.

Только так и удалось уговорить Глорию начать собираться.

На станции никого кроме нас не оказалось: все, кто хотел попрощаться, уже попрощались, в маленьких городках не приняты долгие проводы. Я до последнего надеялась, что старый Ник отпустит внука, но под навесом, где мы устроились, ожидая поезда, было безлюдно.

Я с тревогой разглядывала рыхлый сугроб, заменивший зимой перрон: не представляю, как полезу в поезд с округлившимся животиком. А потом я вспомнила, что в вагонах первого класса в каждом купе есть выдвижные лестницы.

Глория грустно сидела на саквояже, не глядя по сторонам, не встрепенулась даже, когда госпожа Нерина наклонилась к ней и сказала:

– Посмотри, моя хорошая, вот и поезд.

По белому снежному полю, блестящему под солнцем, тянулись разноцветные вагоны, издалека напоминающие пеструю змейку. Через несколько минут мы двинемся в обратный путь.

– Лори!

Со стороны города через пустырь неслась маленькая фигурка.

– Ник!

Глория вскочила на ноги и запрыгала на месте, размахивая руками.

Следом за Ником, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, торопился его дед. Мальчишка был одет очень легко – в одну рубашонку, на ногах вместо ботинок тапочки. Вот одна слетела, а он даже не притормозил. Видно, права была Лори: дед спрятал одежду.

– Лори! Погоди!

Ник подлетел к Глории, замер, подняв босую ногу, а Лори кинулась обнимать друга, и оба едва не рухнули в снег. Пыхтя и отдуваясь, внука догнал пасечник, в руке он держал стоптанную тапочку.

Лори и Ник стояли, обнявшись. Всего лишь дети. Принято считать, что их чувства неглубоки, что они забывают все быстро и безболезненно, но я не сомневалась: эти двое будут помнить друг друга и спустя годы.

Ланс преградил дорогу старому Нику.

– Дайте им попрощаться!

Не знаю, как сердце старика не дрогнуло. Мое обливалось кровью.

С пыхтением и скрежетом приближался поезд. Засвистели тормозные колодки. Состав стоит на станции всего две минуты, надо торопиться. Краем глаза я заметила, как Ланс подхватил саквояж.

– Репка… – Я ласково потянула Глорию за собой. – Пора…

– Нет! – крикнула она. – Нет, нет, мамуля!

– Так надо, Лори, – прошептал Ник.

Я никогда не видела его плачущим: мужества этому мальчишке не занимать, но сейчас на его ресницах дрожали слезы.

С лязганьем распахнулись двери купе, проводник зычным голосом пригласил на посадку супругов Даттон. Ланс закинул вещи, помог подняться госпоже Нерине и ждал у раскладной лестницы. Лицо оставалось бесстрастным, лишь бледность выдавала его истинные чувства.

Старый пасечник вдруг в сердцах кинул тапочку на мерзлую землю.

– Светлые боги, да что же это такое! Что вы творите со мной, злыдни! Я же не из камня сделан!

Он резко рванул Ника за плечо, отрывая его от плачущей Лори. Я сжала зубы: крик «Не смейте!» уже был готов слететь с губ. Но дед в своем праве…

Однако старый Ник лишь на мгновение прижал внука к груди и неожиданно оттолкнул его в сторону Ланса.

– Забирайте! Я вам верю, мэтр Даттон. Хочу верить.

Все произошло так быстро, так внезапно, что я едва сообразила, что происходит. Ланс схватил Ника в охапку и закинул его в купе, следом отправил Глорию, протянул мне руку, помогая подняться, и забрался сам. Только на ступенях я опомнилась, закричала сквозь сигнальный свист:

– Мы будем писать вам! Ник будет писать, и я буду!

Поезд медленно двинулся с места, проводник оттеснил меня и захлопнул дверь. Ник и Лори долго махали одинокой согбенной фигуре, застывшей у навеса. У ног старого пасечника валялась стоптанная тапочка.

*** Эпилог ***

– У него мой нос, – сказал Ланс, склонившись над колыбелькой.

На мой взгляд, нос у юного графа Александра Ланселота Джорджа Филиппа Даттона был таким же, как у всех новорожденных, – крошечной пуговкой. Но муж смотрел на сына с такой бесконечной гордостью – будто нос являлся главным достижением малыша Алека, – что я не стала возражать.

– Конечно, твой, чей же еще, – улыбнулась я.

Александр мирно сопел, наевшись молока, а мы любовались им и никак не могли налюбоваться. Кто бы мог подумать, что наше бегство в Змеиную Гору обернется таким чудом.

– Уезжали с дочерью, а вернулись с дочерью и сыном, – сказала я и тихо добавила: – С двумя сыновьями.

Мы обещали воспитать Ника как родного и дадим ему все, что только зависит от нас: любовь, поддержку, образование, не сможем дать только титул, но мир вокруг меняется так стремительно – кто знает, будет ли лет через десять