Цветок под куполом. Возвращение - Олла Дез

снова улыбнулся своей обаятельной улыбкой и протянул вторую руку к рычагу.

Белые квадраты замигали быстрее, белых песчинок на весах прибавилось, и весы стали раскачиваться не так хаотично. А потом вдруг и вовсе стабилизировались. Они наклонились в сторону черных, и черные песчинки перестали сыпаться. Черные квадраты все уже горели и переливались тьмой. А вот белых, не заполненных, еще было много. Шар вокруг императоров побледнел и исчез.

Ив первым выскочил из темного круга и бросился к нам. Он стал долбить в наш шар руками, пытаясь нам что-то прокричать, но звуки не доносились. Между тем из уголка губ Ната потекла струйка крови.

— Нат, хватит. Остановись. Отпусти его. Ты израсходовал резерв и сжигаешь магические каналы. Когда они сгорят, ты умрешь. Остановись.

— Ана, детка, уже слишком поздно. Они уже горят и это не восстановить. Вы вдвоем не справитесь. По-другому было нельзя. Придется Яну одному пить в «Кабаньей голове». Прощайте, девочки. Постарайтесь быть счастливыми.

— Нат! — Я закричала, но он меня уже не слышал. Кровь полилась сильнее, и вот он уже упал сначала на одно калено, а потом рухнул всем сильным телом на белые плитки проклятого пола. Кровь тонкой струйкой продолжала стекать из его рта, глаза оставались открытыми. Могучая грудь больше не поднималась в такт дыхания, а глаза смотрели в никуда. Нат умер. Сильный, добрый и отважный Нат умер. Умер мой лучший друг, человек, который всегда выручал и помогал. Без которого мы не дошли бы так далеко. Человек с огромным жизнелюбием, юмором и храбрость. Нат в первые же минуты нашего знакомства вытащил нас с Сарой из неприятностей. Еще вчера он делился с нами планами, а сейчас его нет. Нет.

— Нет! — слезы застилали все, и я не сразу поняла, что проклятые белые квадраты стали заполняться сильней.

— Майка! Отпусти этот рычаг, что ты наделала?! — И я судорожно попыталась оторвать вторую её руку от рычага.

— Если я отпущу, значит, он умер зря. Все было зря. Я не могу этого допустить. Может тебе повезет и твоего резерва хватит. Прощай, Ана.

Я еще пыталась оторвать её руку. Я смотрела в мутнеющие прекрасные глаза не в силах поверить в происходящее, но вот её руки сами разжались, и Майка мягко опустилась на пол рядом с мертвым Натом. Она еще успела послать мне улыбку, прежде чем закрыть глаза навсегда.

Я обвела взглядом пол. Он весь светился. Больше не было квадратов, были сплошные переливы белого и темного света. Я крепко держалась за рычаг двумя руками и смотрела, как белые песчинки медленно заполняют чашу весов, выравнивая их. А потом я почувствовала на губах солоноватый привкус крови. Я перевела взгляд на Ива. Он больше не пытался докричаться до меня, а стоял и смотрел. Его бездонные штормовые глаза были полны муки и боли.

— Прости, любимый. Я не могла поступить иначе, — прошептала, глядя в любимые глаза.

И тут я услышала жуткий скрежет. Чаша весов уравновесилась, и механизм встал в точку невозврата. Я увидела, как шар вокруг меня потух, а земля задрожала. Как мощная волна, сметая все на своем пути, разнесла нас в разные стороны, отшвырнув тянувшегося ко мне Ива. Как Марк умудрился все-таки накинуть щит на себя и Яна, который крепко вцепился в него, прикрывая своим телом от полетевших сверху камней. Мы разрушали храм. Это последнее, о чем я подумала, прежде чем провалиться в темноту.

Глава 16. Время жить и время умирать

Да, сегодня позволено все,

Что крушишь себя так увлеченно.

Видишь, я над тобою кружу.

Это я фиолетово-черный.

Шклярский Э.М. группа «Пикник» Фиолетово — Черный.

Я лежал на холодной земле, прижимаясь к ней губами. Как? Это просто не возможно. Немыслимо. Образы и чувства метались в голове и не могли в ней поместиться. Но одна настойчиво стучала молотками о наковальню уставшего мозга. Я должен встать! Я должен принять решение. Я должен спасти то, что еще можно спасти.

В какой момент все пошло не так? Еще вчера мы сидели у костра. Марк привычно уткнулся в толстенный книжный том. Всегда удивлялся, откуда он умудряется их выуживать, ведь в рюкзак такое явно не влезло бы. Они и так забиты под завязку.

Майя, думая, что Марк не видит, аккуратно любовалась им. Ничего у нее не получится. У Марка все мысли только о молодой орчанке, оставшейся в столице. Марк из породы однолюбов и Майе с ним ничего не светит. Лид с Яном привычно целовались и переругивались одновременно. Надо бы выделить им отдельное крыло. А то так придется переезжать всем остальным, легче переселить эту парочку. Хотя, нет. Это уже не парочка, а целое шумное семейство.

Нат обманчиво спокойно лежал около костра. Но мне было видно, что этот воин не расслаблялся ни на минуту со времени нашего перехода на светлые земли. Сейчас я с трудом мог припомнить, почему он мне так не понравился при первой встрече. Ведь понятно, что к Ане он испытывает целую гамму чувств, но романтикой там и не пахнет. Все-таки я бываю непроходимым тупицей.

Я обнимал Ану. Она так естественно устроилась в моих руках, будто пребывала там всю жизнь. Я не смогу ее отпустить никогда. Вначале, надо признать, я руководствовался только интересами выгоды. Ну как же — высшая жрица света. Единственная на всю империю. Но постепенно, узнавая ее все ближе, выгода уходила на задний план. А теперь на нее было откровенно плевать. Я сделаю все, чтобы эта девушка была счастлива. Все. И пускай все катится в тролью задницу. Я буду беречь ее строже, чем гном свою сокровищницу. Мне не найти во всей темной, да пожалуй и светлой империи, второй такой девушки. Как она умудряется вечно попадать в неприятности? Просто уму непостижимо. И при этом оставаться сильной, искренней и смелой.

Опять решительно застучали молотки по наковальне, пытаясь донести до меня, что я думаю не о том. Что, пытаясь отвлечься, я не улучшаю ситуацию. Нужно встать.

Я медленно перевернулся на спину и с трудом разлепил глаза. Кругом валялись груды камней, вывороченная земля и трава. И кровь. Она тоже была. И было очень тихо. Не было слышно ни звука. Кто-то из мудрецов просил не слушать, как растет трава, потому что можно оглохнуть. Но сейчас я бы обрадовался даже этому. Никогда не задумывался, как это страшно — не услышать знакомого голоса, окликающего тебя.

Я