Алина Борисова - Вампиры девичьих грез

— Но вы же могли бы его и своими методами обезболить, — не сдавалась завотделением.

— Да? А может сразу подушкой придушим? И он не будет мучиться, и мы все спать пойдем. Вы хоть представляете, что будет с пятнадцатилетним мальчиком, если я стану обезболивать его «своими методами», да несколько часов кряду?

— Анхенаридит, пожалуйста! Мы потеряем его до утра.

— Пойдемте, взглянем, насколько все критично.

И он прошел мимо, и скрылся в какой-то палате. А мне стало обидно до слез. Почти ж дождалась. И вот что теперь делать? Уходить? Ему явно не до меня, у него и посерьезней дела есть. Но пока я раздумывала, он вновь вышел в коридор.

— Мне нужно два часа на отдых, Таня. И свежий анестезиолог. Не знаю. Где хочешь. Этого я допустить до операции не могу, — и он решительно направился ко мне.

— Вряд ли ты заглянула поздравить меня с праздником, — произнес Анхен вместо приветствия.

— Я заглянула спросить, почему ты своей вампирской волей запретил мне донорство? У нас весь курс сдает кровь, одна я не могу. Я что, так смертельно больна? Почему тогда я об этом не знаю?

— Да на тебя не угодишь, принцесса. То у тебя берут, а ты не даешь, то ты даешь, а у тебя не берут…

— Анхен!

— Я устал, Лариса. Я трое суток дома не был. Я есть хочу. Я не способен сейчас рассуждать о чьей-то крови, я способен только ее пить.

— Я тогда, наверное, в другой раз, — попыталась я отступить. Вот мне еще голодного вампира не хватало. До сих пор как вспомню — так вздрогну, как он шипел тогда: «Хочу тебя! Всю! До последней капли!»

— Пойдем, — он тяжело положил мне руку на плечо. — Знаю, что ты меня не угостишь, но мир не без добрых людей. Угостят другие. А ты просто посидишь с нами, подождешь. Я и сам все собирался с тобой поговорить, да времени сейчас, сама видишь, совсем нет. Отпущу тебя сегодня — и потом непонятно, когда еще поймаю. Так что потерпишь, большая уже девочка. А после поговорим.

Выяснить, что «потерпишь» и после чего «поговорим», я уже не успела. Он открыл дверь и завел меня в какую-то комнату. Мда, цветник, однако. Рабочие столы почти все сдвинуты в один большой праздничный стол, накрытый, кстати. И закуски и выпивка в изобилии. Но народ — в основном молоденькие медсестрички — к застолью еще не преступал. При появлении светлейшего хирурга на лицах присутствующих отразилась искренняя радость.

— С наступающим, Анхенаридит! — запел нестройный хор. — Мы так надеялись, что вам удастся вырваться к нам! Мы вас так ждали! Мы еще не пили, правда-правда, — и смотрят при этом на него так игриво, так зазывно.

— Ну, тогда закрывайте дверь, — улыбается им в ответ Анхен. — Кто не успел — тот опоздал.

Дверь за нашими спинами закрывают на ключ. Светлейший ведет меня к столу.

— Присядь пока, Лариса, подожди. Меня накормят, а там и тебя накормят и даже напоют.

В смы-сле? Он что же, собирается, вот прямо вот здесь? Вот прямо вот так? Пить кровь? При всем честном народе? И я, что же, должна при этом присутствовать? Нет, не может быть, я не так поняла, он пошутил!

Анхен, меж тем, оставил меня, отошел и сел на диван. Хороший такой диван, черный, кожаный. Вот только стол, почему-то соорудили не возле него, а у противоположной стены. Девицы, все до единой, столпились вокруг вампира. Обо мне все забыли, чему я была только рада.

— Ну что, девочки, кто готов накормить голодного усталого вампира? — донесся до меня его голос.

— Я! Я! Я! — наперебой засуетились присутствующие, тихонько отпихивая друг друга локтями, стремясь оказаться как можно ближе к голодающему. Одна из них, с косами невероятной белизны, явно не понаслышке знакомыми с перекисью водорода, даже влезла коленками на диван, а там и вовсе попыталась оседлать светлейшего.

— Тише, Алла, тише, — почему-то не возрадовался ее активности оголодавший вампир, — разве я тебя выбирал?

— Но Анхен, позволь мне, пожалуйста, я все тебе отдам, до последней капли! Только позволь, — страстно зашептала ему прелестница, обвивая руками светлейшую шейку.

— Не так быстро, красавица, — руки ее со своей шеи светило медицины убрал, а ее саму аккуратно сгрузил на пол. И поставил на колени меж своих раздвинутых ног. — Ты меня сперва обогрей, приласкай, — спокойно так расстегнул себе ширинку и положил ее руки прямо туда.

Я поспешно отвернулась. Светоч, какой кошмар! Он что же, вот так, при всех, предлагает ей… Да меня сейчас вырвет от омерзения! Дернулась было к двери, да вспомнила, что они заперли ее на ключ. Не удержавшись, бросила взгляд на скульптурную группу на диване. По счастью, картину мне частично перекрывали спины прочих жаждущих вампирского внимания, но суть я уловила. Голова блондинки ритмично двигалась… на предложенном поприще, пальцы одной его руки впились ей в затылок, с которого давно уже свалилась белая шапочка. Голова светлейшего развратника была бессильно откинута, глаза прикрыты. И тут свободная его рука резко взметнулась, выхватывая из толпы сладострастных обожательниц добычу и притягивая ее ближе. Даже не открыв глаз, вампир перебросил девушку поперек себя в не самой удобной для нее позе и резко впился зубами в тонкую шею.

Девушка отчаянно вскрикнула. От боли, тут невозможно было перепутать. Даже дернулась, но он держал ее крепко. Но уже через секунду крик ее стих, а затем сменился сладострастными стонами. А он все пил ее, не отрываясь, не открывая глаз… потом вдруг резко отбросил, так, что она полетела головой вперед в противоположный угол дивана. И столь же резко и не глядя захватил и притянул к себе следующую. Снова вскрик, стон. Та, которую он отбросил первой, сидела, поджав коленки, в углу дивана, потирая пальцами ранку на шее и блаженно улыбаясь. И вот уже в том же направлении полетела вторая. Едва не ударившись головами, девушки обнялись и затихли с одинаковыми блаженными физиономиями.

А наш выдающийся хирург, похоже, немного ожил. Очи его, наконец, изволили открыться и оглядеть окружающую действительность. Действительность, дробясь чередой лиц, подрагивала и постанывала, страстно желая сдать кровь Творцу и Благодетелю. Или нет, постанывала там белокосая Аллочка. Он взглянул на нее, словно только что вспомнил, и тоже оттолкнул, едва ли не ногой, так, что она навзничь упала на пол, а из глаз брызнули слезы.

На какой-то миг мне показалось, что все, что вот этой чудовищной вампирской грубостью все и кончится, отъелся Великий. Но уже в следующее мгновение, прежде даже, чем голова красавицы блондинки коснулась пола, я сумела разглядеть в открывшийся зазор ЧТО торчит из вампирской ширинки. Меня очередной раз передернуло, и я поспешила отвернуться. И вот это чудовищное, раздувшееся… они своим «достоинством» величают? Мерзость-то какая! Мамочка, зачем я вообще туда смотрела, теперь же ночами эта гадость будет сниться, просыпаться буду в спазмах рвоты и отвращения!