Вера Чиркова - Поверить в мечту

— Закатай губу. Ты и так слишком нагло пользуешься правом напарника, все время мозолишь мне глаза. Пошел бы девушек проведал.

— Там Стана хватает… — скривился квартерон и все трое невольно заржали, хотя на самом деле и не были так уж против поболтать немного с девчонками.

Но у переживших страшный стресс смесок еще не выветрился до конца страх перед любыми представителями мужского рода. Хотя и Слава уже провела осторожную беседу, и вся команда просто на цыпочках ходила мимо их кают. Но только Васт и Стан не вызывали взрыва паники в глазах бывших пленниц. Вот только анлезиец старался как можно меньше попадаться им на глаза, и все прекрасно понимали, почему.

Слишком легко спасенные могут принять благодарность к красавцу блондину за совершенно иное чувство. Потому и сидел там командир практически безвылазно, помогая Сае, Юнхиоле и Адистанне ухаживать за почти бесплотными пациентками. Зачастую к ним присоединялись Слава и Тина, но спасенным теперь были нужны не лекари, а уход и хорошее питание.

— Стан просит Тина прийти в столовую, — раздался в ухе клона ленивый голос Чудика, и целитель с кислой физиономией слез с кресла.

Хотя подозревал, что брат не зря старается почаще сталкивать его с Ади, но никак своих подозрений не показывал и был готов помогать ей хоть весь день. Вот только после одного разговора окончательно убедился, что никогда ему не занять в сердце принцессы даже уголочка. Все до последней капли было отдано его напарнику.

— Прости меня, Тина… — комкая в руках платочек, сказала принцесса в тот раз, столкнувшись с Костиком в полутемной пустой столовой, откуда они только что отправили пациенток по постелям, — я вела себя ужасно… мне так стыдно перед тобой. Я замечала… как он на тебя смотрит и не могла понять… как можно быть такой бесчувственной и жестокой с мужем. Ведь ты давала ему клятвы, когда брала браслет… я же не знала, что можно обманывать богов… считала что брак — это святой союз. Теперь я тебя очень жалею… поставила себя на твое место… мне не так трудно это было сделать, Тина. Ведь мне предстояло то же самое. Хотя я молилась… ты не представляешь, как я молилась, чтоб пришел кто-то сильный и прекратил этот глупый и никому не нужный обман. Я слишком много говорю про себя, да? А хотела только попросить прощения. Так глупо все получается в моей жизни, я и сама понимаю. Сначала я просила бога… чтоб он нашел моих родных… мне говорили, что меня нашли у порога приюта. Но потом приехала госпожа Сетилия… она была такая добрая и грустная, я подарила ей на память свой портрет… и попросила, чтоб она поискала моих родителей. Откуда? Я сама такие рисую, а ты не знала? Прости… не знал. Почему-то у всех девочек в приюте были портреты… а ко мне никогда не заходил художник. То я болела какой-то заразной лихорадкой, то он не мог задержаться еще на день… И тогда я начала рисовать. Но все большие портреты пропадали… то падали в камин, то кто-то заливал краской… Тогда я тайком нарисовала очень маленький и спрятала… а потом подарила. Хотела нарисовать себе еще… но кто-то украл краски, а настоятельница больше покупать не стала… сказала, такие развлечения не для сиротского приюта.

— Где она живет? — хрипло поинтересовался Тин с кажущейся небрежностью, но Ади сразу поняла.

— Нет… не нужно ее трогать. Это был приказ Урдежиса… а его все боялись больше черной горной пантеры. Но тебе спасибо… за сочувствие… ты правда, очень хороший человек и я теперь молюсь, чтоб ты снова стал мужчиной. И чтоб тебя полюбила самая лучшая девушка… Прости.

Она уже убежала, а Тин все стоял у распахнутого окна и глотал штормовой ветер пополам с солеными брызгами, предпочитая думать, что это морская вода. А потом обернулся и устало сказал:

— Тар, ну хватит уже изображать колонну. Вылезай из-за занавески, я же тебя чувствую.

— Потому и стою, — едва слышно буркнул в ответ квартерон, — что я тебя тоже чувствую.

— Пойду и я с тобой в столовую, — немедленно поднялся с места Тарос, что тут сидеть? — Конс, ты идешь?

— Иду, — средний ни за что бы не согласился смотреть в испуганные глаза дюжины скелетов, если бы там постоянно не обреталось Майка.

Конс подозревал, что она как-то подсознательно связывает плен этих девчонок с собственным дезертирством из почетного стада девственниц, и уже собирался как-нибудь попросить мать разобраться с невесткой. Ему самому на это банально не хватало силы воли, но подходящего случая пока не представлялось.

— Атас! — закричал вдруг в ушах голос Чудика, и резко смолк, и это было совершенно невозможное происшествие.

И оттого еще более странное и тревожное.

— Куда бежать? — на миг затормозил Конс, оглянулся и увидел в конце коридорчика, ведущего на палубу бегущих к двери Тина и Тароса.

Значит, враг напал извне, сообразил парень и ринулся в столовую, помочь младшему с напарником он вряд ли чем сможет, а вот Стану и Юнхиоле с Майкой — другое дело. Да и Стан чувствует, что и где случилось, и раз не может отдавать команды через Чудика, хоть скажет, что делать.

— На палубу… — старший клон вывалился навстречу, злой как черт, — где Жано?

Темно-серая тень метнулась мимо них к выходу, а за ней бежала Слава, и Стан еле успел ее поймать за руку.

— Не ходи, там опасно!

— Васт, — упрямо мотнула она головой и рванулась из рук сына.

— Сначала я проверю, — строго приказал старший, решительно отстранил послушно застывшую скорбной статуей мать и помчался к выходу.

Конс побежал за ним, на миг приостановился у двери столовой, глянуть, как Майка, и остолбенел. Все, кто тут был, и Майка и Юна и Ади и большинство девушек сидели и лежали с отсутствующим выражением на лицах.

Только Иллеза, вынесенная Станом из чуланчика девушка с глазами цвета морской волны, в которой Линел признала восьмую часть крови морян, а Васт — столько же анлезийской, придерживаясь слабыми ручками за стену, упорно пыталась добраться до двери.

— Илле, — бросился к ней Конс, — ну куда ты идешь? Никому ты не поможешь, упадешь еще по дороге! А Стан будет сердится!

— Надо… сказать… — стойкая девчонка смотрела на среднего умоляюще, — это ловушка… нужно кровь… добровольно, я могу, у меня нужная.

— У тебя вообще пока почти никакой нет, сиди тут, я сам Таросу скажу! — Конс легко поднял невесомое тело и усадил в кресло, глянул мельком на лежавшую на ковре Майку, стиснул зубы и помчался на палубу.

Уже подбегая к двери, он обнаружил, что она распахнута настежь, и снаружи залетают капли воды, срываемые ветром с верхушек волн. Несмотря на то, что в бухте волны были намного слабее, чем в открытом океане, шторм пока еще был в разгаре. Однако вода, это было не все, что обнаружилось за дверью. Слабые и тонкие на вид, зеленые побеги, как нити повилики торопливо ползли по палубе, перилам, доскам надстроек и мачтам. А еще по замершим в разных позах фигурам людей. Хотя сдались пока не все, некоторые из пленников невесть откуда взявшейся зеленой паутины пытались выпутаться, но лишь едва шевелились под густой сетью, торопливо опутывающей их с ног до головы.

Конс с ужасом узнал по видневшемуся клочку банданы в одном из них кого-то из клонов, инстинктивно рванулся вперед, но еще не успел сделать и двух шагов, как один из побегов, заканчивающий странным утолщением, потянулся в его сторону, выстрелил десятком липких нитей и они с ужасающей скоростью поползли по одежде. Парень сразу сообразил, что отрывать их бесполезно, сбросил куртку и прыгнул назад, но несколько усиков потянулись следом, а по ним, как по путеводным нитям, покатились десятки других.

— Конс, — из-за спины, от двери, прозвучал встревоженный голос матери и парень, обернувшись, с ужасом заметил стоявшую в проеме Славу.

— Беги, — закричал он отчаянно, — неси сюда Илле! Нужна анлезийская кровь, добровольно отданная! Иначе ловушку не остановить…

В следующий момент густой клубок нитей, прикатившихся от перестающих шевелиться фигур, добрался до него с ужасающей быстротой и принялся жадно опутывать конечности, туловище и лицо.

— Костик! — от горя и безнадежности, прозвучавших в страшном крике Ярославы, сердце сына сжалось от боли, но сделать он ничего уже не мог.

Просто пока еще оставались малейшие щелки, с отчаянием смотрел, как мать зачем-то достает из ножен на поясе ту финку, что постоянно таскает с собой. И, решительно прищурив глаза, проводит острым лезвием по ладони.

Жаль, что она не поняла… не любая кровь, а только анлезийская, пусть хоть от квартерона или смеска… но они все и Васт, и Тарос там, под зеленым ковром беспрестанно растущей повилики, и ни один не успел ничего сделать…

Глава 14

— Гады, сволочи… — неизвестно на кого бешено ругалась Ярослава, стряхивая первые, яркие капли на поглотивший всех, кого она так любит, зеленый ковер, — добровольно отдаю, кровь священную свою…