Вергилия Коулл - Холодные звезды

— Не говори так! — я тоже вытянулась перед ним в полный рост. — Не говори! Не говори! Не хочу слышать, как ты называешь меня обузой!

— Да зачем ты вообще полетела? — прошипел Кай, сузив глаза и ткнув меня пальцем в плечо так, что я невольно сделала шаг назад. — Говорил же, от тебя одни проблемы. Но тебе вожжа под хвост попала. Тебе непременно захотелось что-то доказать. Доказала? М? Ты что-то кому-то доказала кроме того, что ты настолько тупая, что оставляешь еду обезьянам, которые давно сдохли?!

От этих слов у меня слезы на глаза навернулись, но я заставила себя проглотить обиду. Кай просто неправильно понял мои слова.

— Я Кате пообещала, — призналась дрожащим голосом, — что никогда не посмотрю на тебя. Потому что Лизка еще может быть жива. И сама же обещание нарушила…

— Значит, ты еще глупее, чем кажешься! — рявкнул Кай, продолжая наступать на меня. — Кому здесь нужна твоя мораль? Мертвым все равно! Да здесь вообще всем все равно, переспишь ты со мной, с Бизоном или с сотней местных обезьян!

— Мне нужна! — не выдержала я и заорала ему прямо в лицо. — Моя мораль нужна мне! Потому что я не из тех, кто прыгает в кровать к парню подруги, стоит той отвернуться. И я не дикарка, которая действует только на инстинктах.

— Да Лизка твоя тоже мертва! Ей тоже уже все равно. Я уже вообще про нее забыл! — он смерил меня взглядом. — А если и жива — так мне плевать! Я сам выбираю, с кем заняться сексом. Не ты и не твоя подруга. Твоя мораль не заставит меня быть с ней, если я больше не хочу! Как не заставит и быть с тобой. Если я больше не хочу. Мои инстинкты, в отличие от твоих, всегда при мне.

Последние слова Кай произнес с особой злостью. Подхватив с земли колья, он подошел к кусту, сдернул свою куртку и перекинул через плечо.

— Ты что, уходишь? — обомлела я.

— А что мне с тобой делать? — фыркнул он. — Я добился, чего хотел. Можно теперь не напрягаться.

Похоже, Кай не шутил. Он собрался уйти.

— Ты не можешь меня бросить вот так! — у меня опустились руки.

— Еще как могу. Ты меня с каким-то другим благородным рыцарем перепутала, — ответил Кай через плечо и скрылся за кустами.

Я опустилась на землю, не веря своим глазам. Всего лишь хотела попросить его сделать вид, что ничего не было, а вместо этого Кай разозлился и оставил меня на произвол судьбы! Я беспомощно огляделась. Ветер зашуршал в листве, и показалось, что это кто-то шевелится там, в ветвях, наблюдает за мной и готовится вот-вот напасть.

— Кай… вернись… — тонким жалобным голоском протянула я и ударила кулаками по траве, — вернись… пожалуйста… ты мне нужен!

Я надеялась, что он все-таки хочет меня проучить. Что постоит за кустами, увидит, что мне плохо, и вернется обратно, чтобы утешить. Это же Кай! Он прыгнул за мной в ледяную воду навстречу неизвестности! Он согревал меня каждую ночь! Был готов выбрать меня, а не Бизона, если бы встал вопрос жизни и смерти!

Но время шло, а Кай не возвращался. Я вытерла мокрые щеки. Что же сделала не так? Чем его разозлила? Ведь сказала правду — мы оба поддались эмоциям и адреналину. Это было неосознанно, здесь не стоит даже спорить. Почему он так обиделся на меня? Я задела его лучшие чувства? Но он тоже задел мои. Наговорил кучу гадостей, опять прошелся по болевым точкам, напомнил о потере подруг, хотя это он, он был виноват в крушении! Из-за него мы все находимся на грани гибели!

И все-таки я хотела быть с ним. Но не так. Не переступая через собственную совесть. По-честному.

— Кай! — я вскочила на ноги, сгребла в охапку свою куртку и побежала, прихрамывая и почти не разбирая дороги, в ту сторону, куда он ушел. — Кай!

Кустарник оцарапал голые плечи, но я спешила, боясь, что упущу одну секунду — и опоздаю навсегда. В лесу ведь нет хоженых троп. Стоит Каю немного сменить направление — и мы потеряемся.

Я догнала его, когда сердце готовилось уже выскочить из груди от напряжения и бега по пересеченной местности.

— Кай! — крикнула что есть сил, увидев его широкую спину. — Пожалуйста, не бросай меня!

Он не остановился, хотя шел достаточно медленно. Мне не составило труда преодолеть несколько метров и схватить его за локоть.

— Кай!

Он с силой вырвался и продолжил идти. Не обернулся и не ответил. Тогда я уронила на землю куртку, бросилась вперед, заступила Каю дорогу и с размаху прижалась к груди, затормозив весом своего тела. Мои ноги проехались по земле, щека плотно впечаталась в его плечо.

Кай остановился и тоже выронил свою поклажу. Его руки вытянулись вдоль тела, кулаки сжались.

— Пожалуйста, — прошептала я, стискивая его так крепко, будто от силы объятий зависела вся моя дальнейшая жизнь, — нам надо это забыть. Чтобы начать снова. Потом. С чистого листа. После того, как узнаем судьбу Лизы.

— Я не могу… просто забыть… — послышался его тихий голос, от которого замерло сердце.

— А я не могу идти на сделку со своей совестью. Не знаю, как буду смотреть Лизке в глаза, если окажется, что она жива, а я… а мы…

Я всхлипнула, а Кай обхватил мое лицо в ладони и поднял. Посмотрел прямо в глаза серьезным взглядом.

— Ты не виновата. Я видел, что ты в пограничном состоянии, но не стал сдерживаться. Воспользовался тобой. Как бы ты ни храбрилась, белоснежка, но ты слаба, как котенок. Стоило тебя раздеть и немножко погладить, как ты поплыла. Я знал, что так будет. Специально соблазнил. Думаешь, это так сложно, если хоть немножко вас, женщин, изучить? Я не дал тебе одуматься, чтобы ты не успела сообразить, что происходит. Ты была напугана, искала утешения. Я хотел секса. Если вдруг твоя подруга окажется жива, я отвечу на все вопросы сам. Тебе не придется.

— Но это же не так, — пробормотала я, — ты не должен брать всю вину на себя. Потому что это не так.

— Для меня эта вина ничего не значит. А вот ты ее вряд ли выдержишь, — покачал головой Кай. — Поэтому давай ее понесет тот, кто может.

Он отпустил меня и собирался наклониться за вещами, но я не позволила. Теперь уже сама обхватила его голову и заставила встретиться взглядом.

— Зря ты говоришь, что у тебя внутри почти ничего не осталось, Кай. У тебя там очень много настоящих человеческих качеств. Не думай, что этого никто не видит.

С минуту он недоверчиво смотрел на меня. Потом нахмурился, будто разговор стал ему неприятен.