Хранить ее Душу - Опал Рейн

Как и всегда, он начал с плеча, спускаясь к руке мягкими массирующими движениями. Она никогда не осознавала, насколько были чувствительны мышцы её рук, как они откликаются на подобную стимуляцию, пока Орфей не начал проминать их пальцами. Он баловал её каждый день, следя, чтобы у неё не было зажимов или боли.

Он надавил на ладонь, а затем прошелся большим пальцем между каждым её пальчиком, раздвигая их и уделяя внимание каждой складке. Перешел к другой руке, проделывая ту же медленную работу. Затем он вымыл ей лицо — здесь он был предельно нежен и использовал совсем немного масла, чтобы оно не попало в глаза, рот или нос. Она заметила, что он всегда задерживался на её губах, почти раздвигая их большим пальцем.

Она старалась не выдавать реакций, кроме нарастающего предвкушения. Это была легкая часть. Дальше игнорировать происходящее становилось всё труднее.

Как только его руки коснулись чувствительных сторон шеи, лаская их, по телу побежала первая дрожь. Её пальцы впились в край ванны, когда он начал перебирать её волосы; только в этой части он выпускал когти, чтобы поскрести ими кожу головы. Стон едва не вырвался наружу, и она закусила губы изнутри, чтобы не издать ни звука.

Он на мгновение задержался на шраме за её ухом, с любопытством потирая его большим пальцем, но расспрашивать не стал. Он часто так делал — и со шрамом на колене тоже, единственными двумя местами, где у неё были заметные отметины.

Затем его руки поползли вниз по груди, а его глаза вспыхнули глубоким фиолетовым цветом. Стыд пронзил её, когда она почувствовала, как соски твердеют еще до того, как он коснулся груди. Они ждали, жаждали этих поглаживаний. Твердые, зудящие от желания почувствовать легкое касание, от которого разум туманится.

Я справлюсь. Она зажмурилась, боясь, что прокусит губу до крови, когда он накрыл ладонью её грудь, чтобы вымыть её. Рея вздрогнула, её спина невольно выгнулась, сильнее прижимая плоть к его ладони, чтобы чувствовать прикосновение четче.

Вскрик едва не сорвался с губ, ноги дернулись, а внутри всё сжалось от спазма, когда его мозолистая рука задела ноющую точку соска. Это дало ей лишь мимолетный вкус того, в чем она так отчаянно нуждалась. Скользкая ладонь описывала круги, омывая всю грудь, прежде чем проделать то же самое с другой.

Его движения были мягкими, текучими, даже если он едва касался её. Это кружило голову, заставляя грудь буквально умолять о более крепком сжатии, о более грубом прикосновении. О таком, которое задержится, а не исчезнет.

Она прикрыла рот рукой, дальней от его головы, что заглядывала ей через плечо. Рея больше не могла молчать. Дыхание стало таким тяжелым, что ей нужно было выпустить его сквозь приоткрытые губы, чтобы не задохнуться.

Почему он вызывает у меня такую реакцию? Что было в Орфее такого, что разжигало в ней столь мощное возбуждение? Клитор и лоно уже пульсировали, а на ресницах от этого изматывающего желания скопились крошечные слезинки. Даже звук его тяжелого дыхания прямо у её уха заставлял всё тело трепетать.

Рея дернулась и чуть не выпрыгнула из ванны, когда обе его руки, зачерпнув еще масла, обхватили её талию и скользнули вниз по бокам.

Я справлюсь. Я смогу. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда он провел ладонью по пупку, точно зная, куда он направится дальше. Тело кричало, требуя этого прикосновения.

Кожа пылала — не от воды, а от жара, который распирал её изнутри. Желание скручивалось в животе тугой спиралью, и ей до боли хотелось, чтобы она наконец разжалась.

Он убрал руки, чтобы взять еще масла, и она в муке зажмурилась от этой пытки.

Я… Его грубая рука прижалась к её складкам, лаская губки вокруг пульсирующего клитора. Но он не задержался там, не стал играть — он просто провел вниз по входу, который казался еще более скользким, чем само масло, продолжая свою задачу так, будто для него это ничего не значило.

Я не могу!

Обе её руки метнулись вперед, перехватывая его кисть, чтобы остановить. Она крепко вцепилась в его пальцы, не давая сдвинуться с места.

Его морда уткнулась ей в шею; он втянул запах её кожи, пытаясь понять, что не так. Рея почувствовала, что едва не теряет сознание, когда из неё вырвался тихий вскрик. Она завозилась, плечом отталкивая его голову от своего уха.

— Что случилось? Ты ведешь себя странно.

Задыхаясь, она спросила:

— Почему твои глаза становятся фиолетовыми?

Что это значило? Они часто меняли цвет, пока он её мыл, и были такими же, когда его язык проникал между её бедер. Иногда это случалось и тогда, когда она просто улыбалась. Она должна была знать. Обязана.

Сферы вспыхнули белым, и она снова не поняла, что это значит!

— Это неважно.

Она наклонила голову вперед, плотно сдвинув брови.

— Пожалуйста, скажи мне.

— Уверен, ты бы не хотела, чтобы все твои эмоции так легко читались или понимались, — мрачно ответил он.

Она сжала бедра, пытаясь надавить на клитор, чтобы хоть немного унять зуд, и при этом не давала ему убрать руку. Его кисть так и зависла в воде над её лобком. Часть её была в таком отчаянии, что она всерьез подумала о том, чтобы самой прижать его ладонь к себе и начать тереться об неё.

Я… я не хочу быть в этом одна. Эта мысль пугала её.

— Ты желаешь меня, Орфей? Поэтому они становятся фиолетовыми?

Он вздрогнул. Она почувствовала, как он напрягся — его пальцы дернулись. Он не знал, что сама мысль об этом заставляет Рею чувствовать себя невыносимо разгоряченной.

— Пожалуйста, скажи. Я не рассержусь.

Он медленно проскрежетал, будто ответ вырывали из него силой:

— Да.

Легкие сдавило, а затем она выпустила прерывистый вдох. Сердце забилось еще чаще, кончики пальцев рук и ног закололо. Он желает меня… Одно только знание об этом заставило её лоно сжаться в истоме.

— Я возбуждена, Орфей. — Вода отразила фиолетовый свет — его глаза мгновенно сменили цвет обратно. Волнующий восторг захлестнул её: теперь этот цвет обрел глубокий смысл. — Моё тело ноет.

— Так вот почему ты вздрагивала? Я был обеспокоен.

Когти скользнули по коже головы чуть выше уха — он обхватил её голову, отводя в сторону. Мгновение спустя он приподнялся и провел языком по другой стороне её шеи, прямо под челюстью.

Руки Реи обмякли, и она издала тихий стон; от того, как его язык прошелся по чувствительному узлу нервов, по телу