Мой пленник, моя жизнь - Валентеева Ольга

Он прихватил губами сосок, и я едва сдержала стон. Околдовал! Без магии – околдовал. А как иначе? Потому что этот мужчина сводил меня с ума. Я умирала в его объятиях – и воскресала снова.

– Эри, подожди, – попыталась охладить его пыл. – Подожди… Я не…

– Все будет хорошо, – шепнул он, задрал юбку так, что я наверняка была похожа на продажную девку, а не на благородную лери, и опустился передо мной на колени. Лишь на миг прохлада коснулась кожи, освобожденной от белья, а затем я поняла, что сейчас либо провалюсь сквозь землю от смущения, либо умру от наслаждения – так меня не ласкал еще никто и никогда. Хватило нескольких минут, чтобы увлечь меня на вершину. Сам Эрвинг дышал рвано. Я скользнула с вязанки вниз, в его объятия, помогла снять штаны и накрыла рукой его естество. Ему, как и мне, не надо было многого. Такой же сумасшедший, как и я сама!

А затем мы долго лежали на слое стружки, и даже не чувствовали холода. Точнее, лежал Эри, а я забралась на него и свернулась в кольце рук, восстанавливая дыхание. Провела рукой по влажному от пота животу.

– Эмми, – выдохнул он, – ты же понимаешь, что если не прекратишь, все будет… куда серьезнее.

Понимала ли я? Конечно. И хотела этого. Но перед глазами стояло лицо мужа. Нет, нельзя! Поэтому затихла, наслаждаясь минутой покоя.

– Ты замерзнешь, – снова пошевелился Эри.

– Нет, – легонько поцеловала его в губы.

– Да.

Пришлось подниматься. Мой палач был неумолим. Помог привести в порядок платье, хотя я уверена, что стоит кого-то встретить, и все станет ясно без слов. Я попыталась пригладить волосы, но, судя по смеху Эрвинга, мало преуспела.

– Тебе придется красться в свою комнату, – шепнул он и коснулся губами мочки уха. Да чтоб мне провалиться! Я готова была остаться в дровяном сарае и делать что угодно, лишь бы с ним.

– Мне пора. – Поняла – еще одно такое прикосновение, и все благие намерения полетят в пропасть.

– Уходи первой. Не стоит, чтобы нас видели вместе.

– Ты прав.

Я выглянула из двери. Никого. Тихонько вышла и поспешила к черному ходу. Мне везло. На лестнице было пусто, как и в коридорах. Скользнула за свою дверь, заперлась в ванной комнате и взглянула, наконец, в зеркало. Губы припухли от поцелуев, алели так, что сразу становилось понятно, чем я только что занималась. Платье было измятым. Но это – меньшая из бед. Заботиться об одежде – обязанность слуг. К счастью, мы оба были осторожны, и на теле не нашлось отметин, свидетельствовавших о моем безрассудстве.

Включила воду, разделась и погрузилась в ванну. Тепло. Закрыла глаза, снова и снова вспоминала мгновения, ощущения, свое безумие. Эрвинг, что же мы делаем? А ответа не было. Точнее, был один ответ с черными, как ночь, глазами. И я сходила с ума от одного его прикосновения. Я его любила.

Зато сон пришел быстро, а проснулась я уже ближе к полудню. Позавтракала, затем долго расхаживала из угла в угол, раздумывая, а стоит ли сегодня куда-то идти, и не будет ли это выглядеть слишком подозрительным. Нет, надо угомониться! Иначе лери Белла приставит ко мне соглядатая не на день, а круглосуточно. Поэтому решила провести день за вышивкой. Только выбрала комнату, из которой было видно помещение, отведенное рабам, и дверь, ведущую на кухоньку и к чулану Эри. Сам Эрвинг появился только перед обедом. Видимо, работал где-то. Отсюда я не могла разглядеть его лица, зато наблюдала, как он скрывается за дверью и как потом возвращается к работе. Если бы я не знала, что это невозможно, то подумала бы, что он меня приворожил.

Зато на следующий день подскочила ни свет ни заря, приказала служанкам собрать принадлежности для рисования и поспешила за Эрвингом. Как раз вовремя! Шиан еще не успел его куда-либо услать. А я старалась скрыть предвкушение и выглядеть равнодушной.

– Сегодня за нами могут следить, – шепнула ему, стоило добраться до калитки. – Свекровь лютует.

– Понял, – ответил Эри.

Он шел на два шага позади меня, но даже так я постоянно ощущала его присутствие. Будто мы были связаны на неподвластном пониманию уровне. Или это я сошла с ума? Вроде бы не девчонка, а веду себя иногда глупо. Видно, так и теряют голову. И только когда мы дошли до спуска на заветный пляж, позволила себе оглянуться. Местность просматривалась достаточно хорошо. Никого! Или следили и отстали, или придут проверить потом. Вот только никто нас не найдет.

Эри спустился первым, подал мне руку. Дул пронизывающий ветер, и спуск стал настоящим испытанием. Если бы не поддержка Эрвинга, я бы, наверное, не рискнула, но он держал крепко, и появилось незнакомое чувство защищенности от всех житейских бурь.

– Наконец-то! – выдохнула я, стоило ногам коснуться камней пляжа. – Погода портится, как бы не замело.

– У вас лютые зимы, – откликнулся Эри, размещая мои вещи на больших валунах.

– У вас не такие?

– Нет, гораздо мягче. Сильные холода бывают редко. А столько снега – и вовсе никогда.

Он улыбался, но улыбка вышла грустной. Я подошла и обняла его, сжала ледяные руки в своих ладонях, коснулась губами. Любимый, родной.

– Я люблю тебя, Эрвинг Аттеус.

Слова сорвались с губ. Те, которых не собиралась произносить. Признаваться первой? Дурной тон, но, видимо, таков мой удел.

– И я тебя, Эмми, – ответил он. – Но ты же понимаешь, что из этого ничего не выйдет. Я не стану рушить твою жизнь и отказаться от тебя не могу.

– Эри…

Но что ему сказать? Что все наладится само собой? Не наладится. Что сойду с ума без него? Не стоит перекладывать на него ответственность. В его положении глупо требовать ответа, каких-то действий. Эри прав, ничего не выйдет. Но я не могу просто забыть! Он для меня больше, чем мир.

– Не грусти. – Эрвинг обнял меня за плечи и привлек к себе. – Если будет хоть малейший шанс, клянусь, я заберу тебя отсюда. Никому не позволю стоять между нами.

Вспомнились его слова о том, что он убьет Леонарда. И стало страшно. Что же мы оба делаем?

– Мне надо порисовать. – Я высвободилась из объятий. – Свекровь захочет взглянуть, готова поспорить на что угодно.

– Хорошо, я не буду мешать.

Эрвинг выбрал для себя припорошенный камень, смел с него снег и сел, наблюдая, как я достаю все, что нужно для эскиза. Стоит сделать хотя бы набросок, а добавить красок смогу и дома. Вот только рисовать хотелось не море, а мужчину передо мной. И когда первый эскиз был окончен, я отложила его и набросала профиль на фоне морских волн, высокий лоб, прикрытый черной повязкой, любимые глаза, прямой нос и губы, которые хотелось целовать. Если кто-то увидит, сразу узнает. Но никто ведь не увидит.

– Рисунки готовы, – сказала я, убирая наброски в сумку. – Закончу уже в замке, ветер мешает.

– Ты злишься на меня? – чуть обернувшись, спросил Эри.

– Злюсь? Нет. За что? – Подошла ближе и прижалась щекой к его плечу. – Ты прав. Во многом, и мне от этого страшно.

Эрвинг поцеловал меня. Не так, как раньше. В его поцелуях всегда была неуемная страсть, а теперь прикосновение губ будто горчило. Я хотела бы остаться с ним – где угодно, хоть в Литонии, хоть в Изельгарде. Но слишком многое было против нас.

– Ты совсем замерзла. Нам лучше вернуться.

Его слова будто вырвали меня из спячки. Я вздрогнула, оглянулась на море. Начинался шторм.

– Ты прав. Пора в замок.

И снова Эрвинг шествовал за мной безмолвной тенью, а я боялась произнести хоть слово. Казалось, что все будет неуместно. Дорожка скользила под ногами. В какой-то момент сапожек поехал, и Эри подхватил меня, не давая упасть.

– Спасибо. – Я прятала взгляд.

– Я буду ждать тебя, – шепнул он. – Там же, где и в прошлый раз.

– Я… приду.

И поспешила к калитке, чтобы ворваться в замок, взлететь по ступенькам и запереться в своей комнате. Хотелось плакать от безысходности. Почему мы не встретились раньше? Почему сейчас все сложилось вот так, без надежды на благополучный исход? Почему? А главное – что мне теперь делать?