Вампиры наклюкались! - Малиновая Карамель

Я бросилась вперёд, к нему, чтобы помочь, чтобы не дать ему покинуть меня. Другие вельможи вставали у меня на пути, толкались и пару раз я чуть не упала. Потом я резко вспомнила, что у меня есть не только ноги, но и крылья.

Взлетев повыше, я за пару мгновений оказалась рядом с Сантосом и Кармином, что почти лежал у него на коленях. Только с расстояния в пару сантиметров я смогла разглядеть трепещущие ресницы, что веерами лежали на бледных щеках, и почти незаметное движение грудины, проткнутой стрелой почти по центру.

— Как это случилось, почему Кармин, ведь раньше он не становился жертвой нападавшего? — задыхаясь от слёз, что безостановочно текли по щекам, спрашивала короля, который и сам напоминал полумёртвого.

— Не он был целью. — шептал он, зажимая рану. — Эта стрела предназначалась мне. Он встал передо мной, заслоняя собой и принимая удар на себя. — мужчина будто не понимал, что происходит, качал растерянно головой. — Я не успел ничего понять и сделать, как он уже падал.

— Где лекарь?! — начала истерично кричать, оглядывая толпу разряженных вампиров и других существ, которые слились в одно пятно из-за слёз. — Почему никто не поможет ему? — я коснулась холодной щеки Кармина. — Дорогой, пожалуйста, открой глаза. Прошу тебя, не спи, посмотри на меня! — уговаривала я его, но безрезультатно.

Тут к нам подбежал лекарь Фробо. Он сел около меня, чуть потеснив бедром.

— Не переживай, феечка, всё с ним будет хорошо. И не таких за шкирку вытаскивал с теневой тропы. — важно заявил он, берясь за древко стрелы. — Ваше Величество, крепко держите его. — отдал он распоряжение и король послушно обхватил торс одной рукой и прижал голову Кармина к своему плечу другой.

Я не могла смотреть на это, потому отвернулась. Совсем рядом стояла Цария, её гранатовые глаза были полны материнских слёз. Она в отличие от меня, не отрываясь смотрела на манипуляции лекаря. В её глазах я видела отражение своих эмоций: страх за жизнь любимого, боль от его боли, гнев на того, кто совершил это и из-за кого Кармин на грани жизни и смерти.

Я никогда не думала, что способна на ненависть к кому-то, но сидя у истекающего кровью жениха я знала, что ненавижу и желаю страшных мук тому, кто с ним это сделал.

Глава 14

Анекдот:

— Мы не подходим друг другу по гороскопу. Я — Скорпион, вы — Рыбы.

— Доктор, что-то не помогают Ваши таблетки, мой муж опять беседует со шпротами.

Кармин

Просыпаться было очень тяжело. Во рту было сухо, будто я стоял сутки под палящим солнцем. А в голове было пусто, хотя я знал, что недавно произошло что-то важное и страшное. Но что?

С большим трудом я преодолел слабость и приоткрыл глаза. Оглядев помещение, я с облегчением понял, что нахожусь у себя в покоях во дворце, лежу на кровати, а рядом спит на боку моя любимая феечка.

В комнате пахло какими-то травами и была приятная полутень. Но я видел, что за шторами светит во всю силу солнце, а ведь бал был вечером.

«Чем кончился бал и почему мы с Клюквой не дома? И почему мне так больно дышать?» — такие мысли бродили в моей чугунной голове.

Я постарался присесть в кровати, но стоило мне напрячь пресс, как боль пронзила лёгкие, заставляя меня болезненно зашипеть и лечь обратно на подушки.

— Кармин. — зашевелилась рядом сонная фея, приподняв лохматую голову с подушки. — Дорогой! — заметив, что я не сплю, Клюква почти удушила меня в своих объятиях, прижав свои аппетитные грудки к моему лицу.

И пуская мне было немного больно из-за её давления на грудь, чувствовать сладкий ягодный аромат её волос и кожи, греться от её тепла было наивысшим блаженством. На ней была только тонкая розовая ночнушка до колен с низким треугольным вырезом. Рыжие кудри окружали её нимбом. Они были в полном беспорядке, и я знал, что ей потребуется около часа на то, чтобы сделать из них подобие причёски. Но мне нравилось видеть её такой домашней и растрёпанной.

— Боги, я так испугалась! Не смей так больше делать, не смей! — била она меня маленькими кулачками по плечам, но потом, на секунду замерев, начала ласково гладить по лицу. — Прости, милый! Прости. Болит? — её ладошка накрыла центр грудной клетки, перевязанной белыми бинтами.

Её лучистые голубые глаза сияли беспокойством и любовью, и если второе я поощрял, то первое желал искоренить из её взгляда.

— Немного. — соврал ей, ведь боль была нарастающей и усиливалась с каждым вздохом. — Я плохо помню, чем кончился бал. — накрыл её руку своей. — Расскажи мне что произошло вчера?

— Не вчера. — покачала она головой. — Три дня назад, Кармин. Три дня ты не приходил в себя, а лекарь не отходил ни на шаг. Только вчера в обед он сказал, что твоя рана более не опасна и ты скоро очнёшься. — она наклонилась ко мне, нежно касаясь губ.

Я ответил на поцелуй, жадно сминая сладкие губы, но, когда на языке ощутил солёный привкус, отстранился, чтобы взглянуть на неё. Она плакала. Тихо текли по её лицу слёзы, а моё сердце уже болело не от раны в груди, а от этой картины.

— Ягодка, прошу не плачь. Это разрывает мне сердце. — молил её, снимая губами с её щёк солёные капли.

— Твоё сердце и без того пострадало. — сквозь всхлипы ответила она. — Стрела прошла между рёбер, пробила лёгкое и задела кончиком сердце.

— Повезло, что яда не было. — постарался пошутить я, а сам думал о том, что сказала Клюква.

Тут мне на глаза попалась повязка на руке любимой.

— Что это? — осторожно обхватил её предплечье.

Клюква посмотрела на мою руку, а потом снова на меня. Я видел, что она не хочет говорить, но, громко сглотнув слюну, всё же ответила:

— Стрелы было две. Одна задела меня по касательной, а вторая угодила в тебя.

— Поймали стрелка?

Я горел ненавистью, желанием порезать на мелкие куски того урода, что причинил боль моей любимой. И если его ещё не взяли, пока я тут лежал в отключке, то я позабочусь, чтобы уволили всех, и сам достану поганца из-под земли.

— Да. — медленно произнесла Клюква, с опаской отсаживаясь, словно ей было неудобно говорить о преступнике.

— Кто это был? — в нетерпение я всё же наполовину сел в кровати, несмотря на боль в груди, подложив подушку под спину, и затаив дыхание ждал ответа