Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

до рассвета, а там моё отсутствие вполне могут заметить.

Я закусила щеку, напряжённо перебирая в уме варианты, вплоть до самых фантастических, и Эйнсли, видя мои раздумья, неожиданно мягко сказал:

— Благодарю вас, леди Каннингем, но вы уже сделали более чем достаточно. Разумнее всего нам сейчас будет разойтись: вам — отправиться в Колдшир тем же путём, что пришли сюда, а мне — добраться до моих людей в тайном месте среди дюн.

Я скептически выгнула бровь:

— Вы так уверены, что до них уже не добрались королевские солдаты?

— Абсолютно, — серьёзно подтвердил Эйнсли. Закряхтел и, опираясь на стену, начал медленно вставать.

— Давайте перевяжем рану! — бросилась я к нему. — Вы же кровью истечёте, пока до своих бандитов доберётесь!

Поддержала его за пояс, и наши лица вдруг оказались неприлично близко друг к другу.

— Вы так переживаете. — Непроницаемо чёрные глаза Эйнсли смотрели прямо в душу. — А ведь я собирался и собираюсь забрать у вас Колдшир.

— Как-то вы непоследовательно это делаете, — парировала я. — И потом, надо же вернуть вам долг за сохранённые жизни тогда, в лесу. А ещё за Гилби и Грира.

— Всё-то вы знаете. — Эйнсли усмехался, но я видела удивление и невольное уважение в его взгляде. — Хорошо, леди Каннингем. Мы квиты. Настолько, что я даю слово дворянина забыть о том странном месте, где прятался от солдат. А теперь, с вашего позволения, мне пора. Светает.

— Перевязка…

— Обойдусь. Там царапина, поверьте. Неприятная, но царапина, и кровь уже почти остановилась.

— А если вы наткнётесь на солдат? — Зачем я его отговаривала? Разве у меня был план лучше?

— Они уже покинули дюны. — Эйнсли был на зависть уверен в своих словах. — Возвращайтесь в Колдшир, леди Каннингем. А я, так и быть, пришлю вам записочку, когда доберусь до Оакшира.

— Боюсь, как бы мне не прислал записочку инспектор Трейси, — хмуро отозвалась я и безнадёжно вздохнула. — Хорошо. Хочется вам — рискуйте. Только подождите немного.

Оставила Эйнсли держаться за стену и подошла к спасшей наши головы метле. Без особенного труда избавила её от прутьев и вручила раненому палку:

— Возьмите. У вас ведь ещё с ногой что-то.

— Подвернул, когда упал с лошади, — пояснил Эйнсли.

Постепенно перенося вес на импровизированный посох, отлепился от стены и сделал несколько шагов на пробу. Затем повернулся ко мне, внимательно за ним наблюдавшей, хотел изобразить подобие поклона, но зашипел от боли.

— С ума сошли! — Я тут же подскочила к нему. Ну почему некоторые мужчины настолько лишены чувства самосохранения?

Но Эйнсли только улыбнулся:

— Спасибо, леди Каннингем.

И мягким жестом убрал с моей щеки выбившуюся прядь, щекотно мазнув по коже пальцами.

Я замерла, не зная, дать высокородному лорду пощёчину, возмутиться словесно или просто констатировать, что кровопотеря печально сказалась на его умственных способностях.

А Эйнсли небрежно пояснил:

— Паутинка прицепилась. — И вернул на лицо платок. — До встречи, леди Каннингем.

— Надеюсь, не на виселице, — мрачно прокомментировала я.

У лорда-разбойника вырвался смешок.

— Разделяю ваши надежды.

Он похромал к выходу, осторожно выглянул из лачуги и, бросив на меня последний взгляд, шагнул в розовато-серые предутренние сумерки.

Я следила за его кособокой фигурой, пока он не скрылся из виду, и лишь после этого отошла от двери. Как смогла, убрала следы нашего присутствия и со свечой в руке спустилась в лаз. Закрыла крышку, подняла с земляного пола огарок и тронулась в обратный путь.

***

Всё-таки правду говорят, что дорога назад вдвое короче. Даже узкое место хода больше не казалось таким пугающим, как в прошлый раз. Я без приключений добралась до вырубленного в камне туннеля, а по нему — до винтовой лестницы. На втором дыхании поднимаясь через ступеньку, уже предвкушала скорый конец пути, как впереди послышался звук шагов, а по стенам заметались отсветы чужого огня.

«Кто-то ещё знает про ход?!» — испуганно подскочило сердце. Я дунула на свечу, но сбежать и скрыться в темноте не успела.

Из-за поворота вышел Райли.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Глава 58

— Леди Каннингем? Где вы были? Зачем вы вообще…

Я инстинктивно втянула голову в плечи, чувствуя себя проштрафившейся по всем фронтам. Однако Райли внезапно осёкся и уже другим, полным тревоги тоном спросил:

— Вы ранены?

Что? Я удивлённо воззрилась на него и сообразила: кровь! Пятна крови на платье. Поспешила успокоить:

— Нет-нет, не волнуйся, это не моя!

И поняла, что вляпалась уже по полной.

— А чья? — В голосе Райли лязгнул металл, тёмные брови грозно сошлись на переносице.

— Безликого, — созналась я и выставила ладони защитным жестом. — Я всё объясню! Только можно не здесь?

У Райли дёрнулось веко. Однако вместо того, чтобы продолжить допрос с пристрастием, он выдержал паузу и абсолютно ровным тоном ответил:

— Можно. Прошу вас.

И посторонился, пропуская меня вперёд.

«Вот это самообладание! — восхитилась я. — Будь я на его месте, вытрясла бы из себя всё и прямо сейчас».

Подарила Райли искренне благодарный взгляд, поднялась на пару ступенек и вдруг запнулась на третьей: всё-таки ночное приключение забрало много сил.

— Осторожнее! — Естественно, Райли успел поддержать меня под локоть.

— Спасибо, — улыбнулась я и страдальчески спросила: — Там ведь ещё много идти, да?

— Не очень, — обнадёжил Райли, отпуская мою руку. — Идите с той скоростью, с какой сможете. Я подстроюсь.

— Хорошо.

И я хромой черепахой поковыляла наверх.

И вот наконец-то родной кабинет. Свечи в шандале превратились в жалкие огарки, но в их робком свете уже не было нужды: за окном уверенно вступал в права новый день.

«Безумная ночь. — Я устало потёрла переносицу. — Сейчас бы завалиться поспать до обеда…»

— Как он закрывается? — отвлёк меня от мечтаний Райли.

— Кто? — повернулась я. — А, ход. Сейчас покажу.

Продемонстрировала секретные свойства спрятанной панели, и Райли только головой покачал:

— Как же вы смогли её обнаружить?

— Это всё душа Колдшира, — со смешком ответила я и прикрыла зевок ладонью.

Райли смерил меня оценивающим взглядом и заключил:

— Вам необходимо срочно переодеться. Если кто-то из слуг заметит вас в таком виде, вопросов не оберёшься.

Я тоже опустила глаза на платье, перепачканное грязью и чужой кровью, и согласилась:

—