Убийство Вампира Завоевателя - Карисса Бродбент

о том, как провел время с Атриусом, — осторожно, используя только факты. О чем он попросил меня провидеть. Как мы взяли Альку. Как мы взяли Васай. Затем я поведала ей о его дальнейших планах — о том, что он намерен в следующий раз двинуться на Каризин, чтобы открыть путь к убийству Короля Пифора.

И тут я заколебалась.

Мне было необходимо рассказать Зрячей о его планах, чтобы кузина поддержала его атаку, и при этом поведать ей о мирных жителях, живущих на острове Вератас.

И все же я помнила осторожный, неуверенный тон голоса, которым Атриус рассказывал мне о них, словно мне доверили что-то ценное и деликатное.

У меня были считанные секунды, чтобы принять решение.

Гражданские, решила я, не имеют значения. Это не имело значения.

Неважно, сказала я себе, закончив свой доклад без упоминания Вератаса и выслушав долгое, задумчивое молчание Зрячей Матери.

— Хм, — сказала она наконец. Ее пальцы играли на подбородке.

— Прошло несколько месяцев, — сказала я. — Я оставалась очень близок к нему. Вы просили меня понять его конечные цели, и я поняла. После всего, что я узнала, у меня есть советы.

Брови Зрячей Матери приподнялись, смещаясь над тигровой синевой повязки.

— Во что бы то ни стало, расскажи мне.

— В каждом сражении, которое я видела, и в каждом плане, который я наблюдала, он пытался свести к минимуму риск для человеческих граждан. Это не всегда получается, но это не меняет того факта, что он старается. А все потому, что он намерен править этим королевством. Он считает людей своим народом, так же как и вампиров.

Зрячая Мать не скрывала своего скептицизма ни на лице, ни в присутствии.

— Я тоже сначала не поверила, но теперь я вижу, что это подтверждается снова и снова, — сказала я. — Он больше уважает жизни здешних людей, чем Король Пифора. И возможно…

Нет-нет, ни возможно, ни может быть. Я была сильнее этого. У меня была рекомендация. Я сделаю это.

— Король Пифора убил десятки тысяч невинных людей. Больше. А мы сражаемся против него уже несколько десятилетий. Ради чего? Чего мы добились?

Зрячая Мать ничего не ответила, ее присутствие было неразличимо.

— Возможно, Кровнорожденный завоеватель и не является нашим врагом, — сказала я. — Возможно, Атриус будет гораздо лучшим союзником.

Тишина, в которой находилась Зрячая Мать, теперь казалась зловещей. И все же она ничего не сказала, как и я. Я оставила это заявление в силе, хотя какая-то отчаянная часть меня неистово желала вернуть его назад.

— Атриус, — наконец произнесла Зрячая Мать ровным голосом. — Какими знакомыми вы стали.

Мой желудок скрутило. Неодобрение Зрячей всегда было холодным лезвием.

Поцелуй Атриуса нестерпимо жег мои губы.

— Ты сказала мне втереться в доверие, — ответила я. — Точно так же, как ты просила дать мне советы.

— И в чем именно заключается эта совет? Ты еще не до конца сказала.

Слишком поздно отступать.

— Откажитесь от нашей миссии убить его, — сказала я. — Вместо этого заключите с ним союз. Помогите ему свергнуть Короля Пифора.

— И вместо него короновать короля вампиров?

Я не была готова обещать Зрячей, что Атриус станет идеальным королем для этой страны. Но я видела, как Атриус заботился о тех, кто служил ему. А это чего-то да стоило. Это было редкое качество для правителя.

— Он доверяет мне, — сказала я. Было ли это правдой? Я не знала, могу ли я дать такое обещание, хотя в голове проплывали воспоминания о его лице в свете костра, только он и я. — Его можно направлять. Он уважает силу Арахессенов. Мы можем помочь ему. Он мог бы стать…

— Я же говорила тебе, что Арахессены не одобряют его и его миссию.

Я с трудом понимала это. Всю свою жизнь я была свидетелем худшего из того, на что был способен Король Пифора. Я знала это лучше, чем кто-либо другой — лучше, чем Сестры, которые были слишком молоды, когда стали Арехессенами, чтобы помнить жизнь за пределами Соляной Крепости. — Атриус — вампир, — сказала я, — но Король Пифора — чудовище. Как Ткачиха может…

— Ты сомневаешься в ее воле, Силина?

Зрячая Мать не повысила голос. Ей это было и не нужно.

Я закрыла рот. Сколько бы лет ни прошло, ее упрек задел меня так же, как в детстве.

— Нет, — сказала я. — Нет. Я не сомневаюсь.

Взгляд Зрячей Матери и ее хватка не ослабевали.

— Ты хочешь сказать мне кое-что еще, — сказала она.

Я сдержала желание вздрогнуть. В последнее время я привыкла к тому, что мои мысли принадлежат только мне, и перестала их охранять. Разочарование, вызванное матерью-сновидицей, все еще кипело в моей груди, и мне не хотелось унижаться еще больше. Я лишь собиралась доказать ей, что я такая, как обо мне шептались другие Сестры.

И все же. Я должна была спросить. Не только потому, что Зрячая Мать уже видела очертания моей тайны, но и потому, что жизнь моего брата стоила моего унижения.

— Когда мы шли на Васай, — сказала я. — Я встретила кое-кого из своей прежней жизни. Наро.

Зрячая Мать никак не отреагировала.

— Он… он очень болен. Таркан использовал его в своих интересах на протяжении десятилетий. Он много лет был зависим от Пифорасида, и это опустошило его. Если ломка не убьет его, то наркотик убьет. Но…

До сих пор мне удавалось сохранять спокойствие и размеренность в голосе. А тут маленькая трещинка проскочила, прежде чем я успел ее остановить.

— Но Арахессены целители, возможно, смогут ему помочь. Они могли бы…

— Ты просишь пустить постороннего в Соляную Крепость?

Голос Зрячей был добрым, словно она успокаивала ребенка. Но суровую формулировку вопроса было больно слышать, потому что я знала, как она звучит.

Зрячая подошла ближе. Ее аура окутала мою. То, что раньше было властным, теперь превратилось в объятия.

Я больше не плакала после повреждения глаз. Но иногда я ощущала их симптомы — колючесть за глазами, удушье в горле.

— Я могла бы отвезти его в другое место, — сказала я. — И они могли бы прийти к нему…

Зрячая Мать взяла мою руку. Ее большой палец потирал ее, вперед-назад, вперед-назад, в ровном ритме биения сердца. Она делала это с тех пор, как я была ребенком. В то время я была так благодарна за такую ласку. Я думала, что больше никогда не почувствую любящего прикосновения. А в Зрячей Матери, я подумала, Вот и все. Наконец-то я в безопасности.

На один ужасный миг я возмутилась. Я возмущалась так яростно, что едва не отдернула