Сломанное отражение - Ирина Игоревна Голунцова

смог, Камень Души особенный, мой господин. Он умеет прятаться.

Нужно было полностью отдаться этому Камню Души, позволить забрать себя, заточить в мире иллюзий, чтобы не испытывать мучения. Бесконечная тишина и покой, а, возможно, и прострация, где я могла бы стать кем угодно.

Только возможность выбора ушла в прошлое. Сейчас у меня никого и ничего не осталось, только пара свободных минут перевести дух, насладиться холодным ложем, высасывающим из меня силы.

— Понятно, — несколько раздосадовано отозвался титан. — Тогда отправляйся на Землю за Камнем Времени.

— Да, мой господин. — Свет погас, я толком не поняла, что являлось его источником, но порадовалась темноте. — А с ней что? Избавиться?

Шаги остановились, и я ощутила сомнения, одолевающие Таноса… или же любопытство? Я настолько обезумила от боли, что чувства окружающих спутались в один комок, не оставляя для меня иного выбора, как смиренно ожидать.

— Нет. Хочу кое-что проверить, но для этого потребуется Камень Души. Бросьте ее в темницу до моего возвращения.

— Убейте… — Через силу пробормотала я в надежде, что моя отчаянная мольба будет услышана. — Просто убейте… Хватит.

Мне не хотелось более терпеть издевательства над собой, над ситуацией в целом. Одна пуля, один точный удар — и все, что может быть проще? Всего лишь щелчок пальцами, который способен растворить мою душу в пустоте.

Слуги ушли, исчезли из поля зрения необычайно быстро — или же я начала проваливаться во тьму, теряя связь с реальностью? Наверное, так, поскольку нависшая надо мной фигура титана испугала меня неожиданным появлением. Я бы дернулась или воскликнула, останься у меня силы, но, признаться, мне с трудом удавалось рассмотреть его лицо. Фиолетовая кожа… так странно.

— Ты хочешь умереть?

А по мне не заметно? — хотела сказать я, но из горла вырвалось нечленораздельное мычание. Да, я хотела умереть, черт возьми, хотела!

— А ради чего жить? — Собрав последние силы — нет, не силы — злость, ее крохотные, но обжигающие остатки, я не побоялась с раздражением сказать: — Ты убил их. Всех. Кто мог мне помочь. Кого я…

Любила? А любила ли? Любила ли кого-то из них Сигюн? А Астрид? Возможно, привязанность, необходимость, но… я толком не понимала своих чувств, боль скрывала все за белесой пеленой. Боже, я ведь любила их, верно? Хотя бы Локи, мы же поженились… или он играл мной, как и я — им?

— Смерть неизбежна в любом случае.

— Так убей и меня. Зачем тянуть? Я же ведь все равно ничего не знаю. От меня нет никакого толка…

— Сейчас — нет, но возможно, я смогу помочь тебе.

— И что тогда?

В ответ великан только усмехнулся.

— Хм. По галактике ходят много слухов о месте, где спрятан Камень Души, но не менее привлекательна история. Как царь далекого мира спрятал артефакт от безумной богини, желающей завладеть его троном.

— Я не безумна… это камень сделал ее такой.

Я уже начинала путаться в местоимениях. Я, она — так о ком же на самом деле была история, кто из нас кто?

— Версий у слухов много, но неизменно одно — богиня умирает. Но, — указав на меня рукой, словно на дивный экземпляр любимой коллекции, мужчина добавил: — передо мной обратное тому доказательство. Ты та богиня, но сила в тебе угасает. И все из-за того, что тебя изгнали, запретили прикасаться к артефакту, который ты заслуживала.

— Бред… меня убили не из-за артефакта, а потому что…

— Боялись?

— Один убил меня… а Тор и Локи ни в чем…

— Они, видимо, просто смотрели. Стояли и не вмешивались. Я угадал?

Стояли и не вмешивались. Стояли, черт подери, в оцепенении перед своим отцом, не в состоянии вставить слово. Ладно Тор, но Локи — он же женился на мне, обменялся со мной клятвами, обещал защищать! Я бы его защитила, я была готова идти до последнего, но он не приложил никаких усилий, чтобы оправдать меня перед Одином. Я избавила их от необходимости кровопролития, сохранила десятки, если не сотни асгардских жизней! И чем они отплатили? Чем?!

— Нет… — от слез защипало глаза, но сил и желания смахивать их не осталось. — Они не…

И спустя десятки лет Асгард встретил меня не приветливыми улыбками, а пиками и копьями.

Тору понравилась беззаботная взвинченная Астрид, а не хмурая Сигюн, смотрящая на него со стороны. Он был таким прекрасным и дружелюбным, купался в лучах славы и упивался похвалой, как мальчишка, одаривая друзей и воздыхателей улыбками. Но считал себя выше тех, кто находился в его тени. И из нежной влюбленности прорастал корень обиды…

Обиды на всех.

Тор видел перед собой лишь свою доблесть, Локи знал лишь страсть к влиянию и власти.

Я же на самом деле никому не была нужна… никому.

— Теперь они мертвы, — жестко прекратил мое бормотание Танос, — а даже если и чудом уцелели, это станет их последней ошибкой. Верно?

* * *

Верно. Верно ли? Верно ли они поступили, бросив меня в темноту, оставив в заточении собственных мыслей и переживаний? Я хотела выбраться из этого бездонного колодца, но оставалась на месте, ни на сколько не приблизившись к свету над головой. Только царапала мягкую грязь пальцами, отшлифовывая стены и давясь высохшими слезами.

Потерянная в воспоминаниях.

В себе.

В жизни.

Мама всегда отворачивалась от меня во время завтрака, нарезая овощи для омлета — она боялась пристального взгляда, полагая, будто сила исходила от прямого контакта. Глаза — зеркало души. Моя мать была мудрой женщиной, чувствовала неладное и понимала, что нельзя мне показывать свое сердце и желания. Но я их чувствовала.

Мама… я понимаю ее страх, на ее месте тоже бы опасалась закидонов неконтролируемого подростка с супер-силой. Но она любила меня, в детстве расчесывала волосы и рассказывала сказки, баловала кексами и гуляла в парке, пугая голубей. Мама заботилась о малышке, пока страх не пересилил любовь.

Мама… а ведь у меня была и другая мама, которая не читала сказки на ночь, и не баловала сладостями. Она возвращалась домой спустя недели и месяцы после сражений, нося на плечах оперение ястреба. Ее любовь одинаково разделялась на детей, вышедших из ее утробы, и тех, кого она видела впервые.

Ее пепельно-коричневая накидка из перьев ястреба — она никогда мне не нравилась. Нет бы черная смоль ворона! Но стала бы гордая богиня обращаться черным стервятником, когда могла взлететь в небо гордым хищником? Нет, конечно, нет…

Фрейя являлась олицетворением красоты и утешения, спокойствия и власти. Предводительница валькирий, шедшая во главе своего прекрасного войска, выделяясь