Тень минувшего полнолуния (СИ) - Дез Олла

Я хмурилась.

– Он хотел так понести наказание, – стал оправдываться один из его сыновей.

– Наказание? Да. Он и должен был понести наказание. Только вот не такое. Он должен был до конца своих дней помогать сиротам, кормить и заботиться о них. Должен был работать на благо деревни. И да. Страдать от чувства вины за содеянное. А он выбрал подлый и трусливый путь. Простой, но никому не принесший пользы.

Меня слушали, затаив дыхание, а потом толпа возле кладбища загудела. Люди переговаривались и соглашались с моими словами. Многим из них чувство вины не давало спать спокойно по ночам. И теперь я указала им путь, не тот, что выбрал староста. А более достойный.

Этим же вечером я спросила у Роланда.

– Почему ты не вмешался?

– Я не мог. Это дело жителей деревни. Я не имел право вмешиваться. Это был их выбор, не мой.

– Но ты Маркграф?

– Да. И я бы вмешался, если бы ко мне пришли с жалобой или просьбой о защите. Но кого я там должен был наказывать? Половину деревни или всю? Они не пришли. Совета не просили. Я не вмешиваюсь без необходимости. Если бы еще это коснулось оборотней, я бы рискнул. А так просто не мог.

– Даже Брендан не подошел к тебе с этим вопросом.

– И очень зря. Если бы пришел, я бы еще осенью на празднике взял его брата в замок. Но он ведь и к тебе прибежал в самый последний момент? А если бы ты не вмешалась?

– Нет. Этого бы не произошло. Я бы вмешалась без вопросов.

– Да. Потому что он тебе рассказал. А так ты сидела у печки и слыхом ни о чем не слышала. Лика, каждый сам выбирает. Как ему жить и как ему умирать. Я слышал историю о подобных ямах в другой деревне.

– В другой?

– Да. Ты думаешь, староста это первый придумал? Вовсе нет. Так вот там девочку собрались бросить в такую вот яму. Люди в отличие от оборотней девочек не берегут. Они заботятся больше о мальчиках. Так вот она не согласилась прыгать в эту яму. Развернулась и побежала в сторону замка своего сюзерена. И представь себе добежала. По снегу и почти голая. Отморозила себе пальчики на ножках, но осталась жива. В замке ее накормили, согрели и ее сюзерен лично поехал и вмешался. Перевешал на дереве всех зачинщиков и больше подобного не происходило. Каким бы голодным год не был. Всегда есть выбор. Даже если у тебя все плохо, выбирай отморозить пальцы, а не прыгать в ледяную яму.

Я закуталась в покрывало и прильнула к его сильному плечу. Выбор. Что-то мне подсказывает, что весной он будет сложным.

А потом наступила ночь зимнего полнолуния. Самого долинного в году. Оборотни всегда отмечают этот день пышными гуляньями. Самая длинная ночь и полная луна. Ведьмы так же чтили этот праздник. И я с удовольствием присоединилась к приготовлениям.

Праздник обычно отмечали по отдельности. Деревенские сами справляли, а в замке устраивали свой праздник. Я решила это поменять кардинальным образом и заявила, что мы пригласим всю деревню. Всех, кто захочет прийти.

Мы с поваром все тщательно посчитали и прикинули. И получилось, что нам хватит и всех прокормить, и оставшуюся часть зимы прожить в сытости. Так что к Роланду я пришла с готовыми списками. А еще я привела Оливьера, который должен был гарантировать безопасность замка.

Роланд приподнял брови, но потом выдвинул свое условие.

– Я хочу, чтобы ты взяла одно из платьев, что хранятся там, в сундуках и перешила его. А еще я хочу, чтобы на празднике на тебе были драгоценности, которые я тебе дам.

– Ну, Роланд, – принялась я канючить.

– Тогда нет. Никакого праздника в замке.

– Но в деревне такого не устроить. На улице холодно и только Большой зал вместит всех.

– И?

– Ну, зачем? Вот зачем мне платье? Мне и так хорошо.

– Я хочу.

– Ух. Ладно, я перешью.

– И драгоценности. Я хочу запомнить это полнолуние, как одно из самых важных и счастливых в моей жизни.

– Роланд, еще будет много полнолуний. И я уверена, среди них будут счастливые. Но раз ты хочешь. Хорошо.

С платьем пришлось повозиться основательно. Берта, я и Мари истыкали себе все пальцы иголками, чтобы подогнать одно из платьев, что хранились в сундуках в кладовой. Платье было то ли бабушки, то ли прабабушки Роланда. Достаточно старое, но ткань была дорогой и красивой. А еще это было самое маленькое платье. Все остальные оборотни в семье были высокими. Именно по этой причине я забраковала все платья Аманды Бретонской, которые тоже сюда сгрузили. Я не испытывала, руководствовалась одной только практичностью. Тут шить было меньше.

В день праздника мы все стояли на ушах, бегали и суетились. Я продолжала руководить украшением Большого Зала к празднику. Планировалось позвать всех детей. И каждому пришедшему ребенку мы собирались подарить запеченное в меду яблоко. Повар был очень недоволен. Мед был сладкой редкостью. Пчелы не очень любили с ним расставаться. И могли насмерть покусать неумеху, рискнувшего к ним залезть. Да и яблоки, долежавшие до этого дня, тоже были роскошью. Но мед был мой и яблоки тоже. Так что я ими распоряжалась. А мне хотелось порадовать всех детей. Они и так натерпелись страху за эту зиму. Те дети, что не стояли тогда у ямы тоже ведь наслушались всякого. Так что каждому ребенку.

Я, было, собралась бежать на кухню, когда Роланд сдвинул сурово брови и припечатал.

– И где твое платье?

Я фыркнула. Пришлось идти переодеваться.

Я понимала, что одежда способна творить чудеса, но такого эффекта не ожидала. Нет. И еще раз нет. Я решительно принялась расплетать прическу. Вот только королевской дочери мне сегодня и не доставало. Я заколола волосы и оставила их распущенными. Да. Так я выгляжу проще. А то наворотила тут на голове как при папочкином дворе. Да еще и драгоценности в волосы вплела. Ну, вот совсем головы на плечах нет.

Дальше. В волосах никаких драгоценностей. Этот ларь ведь мне притащили? И я могу выбрать что хочу? Значит, я и выберу. Вот. Тоненькая цепочка с небольшим кулоном отлично подойдет и пару браслетов. Все. С драгоценностями тоже покончено.

Я снова осмотрела себя. Я выглядела прекрасно, но и следа не осталось от королевской дочери. Просто хорошо одетая ведьма. Уф. Чуть было не испортила сама себе праздник.

Я спустилась в Большой зал и еще раз все критически осмотрела. Да. Все просто замечательно и свет, и украшения, и чистый пол, который я сама лично приводила в порядок. И столы начали накрывать как раз во время.

– Лика? – позвал меня Роланд.

Я обернулась. Он подхватил меня и закружил по зале.

– Какая ты у меня красивая.

Роланд был одет очень богато, и я не увидела у него на поясе Дюрандаля. У меча были уже свои ножны, которые Роланд нашел в оружейной. Но сегодня он решил им не подпоясываться. Я вообще не заметила у него на поясе оружия. И это правильно. У нас праздник!

А потом мы вместе стояли и встречали гостей. Все жители деревни пришли на праздник. Гости прибывали и прибывали. И по нашей задумке на этом празднике все были равны. И мы намеренно перемешали гостей. Мы рассаживали деревенских жителей вместе с оборотнями. Более того. Я ликвидировала центральный стол, за которым мы обычно сидели. Был просто один длиннющий стол, за который мы всех и усаживали. Да, мы с Роландом сидели во главе, но это была моя единственная уступка.

Сколько ж всего вкусного мы наготовили. Повар мог по праву собой гордиться. И когда то и дело раздавались восторженные возгласы, он заслуженно раздувался от гордости.

После того как мы все объелись, ну то есть отдали должное мастерству повара, стол сдвинули к стене и начались танцы. Музыканты стали настраивать свои инструменты, но сама музыка пока не звучала. К моему огромному удивлению Роланд взял меня за руку и потащил в самый центр. Все стояли у стены и смотрели на нас. Мы в центре большой залы стояли вдвоем. Я приподняла удивленно брови, но только было собиралась спросить, как зазвучала музыка.

Павана. Этот танец я умела танцевать с закрытыми глазами. Это был придворный танец, его не танцевали в народе. Народ предпочитал прыжки и наскоки, а павана демонстрировала изящество манер, плавность движений, едва заметный аристократичный наклон головы. Танец был построен в основном из шагов. Шаги были плавные тягучие и медленные. Иногда один шаг, иногда два. Еще были поклоны, и девушка обходила партнера по кругу. Это было очень величественно и красиво. Ну, мне так всегда казалось.