Элизабет Нотон - Связанные

– О. – Лена нахмурилась, бросила взгляд на дверь и вновь – с очевидным неодобрением – на Каллию. – Вон тот.

Сердце Каллии бешено забилось.

– Почему... почему он не ушел с Титусом?

Лена нахмурилась еще сильнее и спрятала руки в карманы слаксов.

– Вопрос на миллион долларов. Он болтается здесь, хотя никому из нас не нужен. Не отходит от вас больше, чем на десять минут, и никого, кроме меня, к вам не подпускает. То есть, – она вновь взглянула на дверь, – он был прав. Я нуждалась в нем в самом начале, чтобы запустить ваше выздоровление, но не сейчас. Не знаю, почему он не уйдет. Может быть, если вы...

– Что значит нуждались в нем, чтобы запустить мое выздоровление?

Кровь застучала в венах Каллии, и странная тяжесть сдавила грудь.

– Лена, я не могу исцелить себя. И никогда не могла.

Сочувствие смягчило взгляд карих глаз полукровки.

– Я не знаю целителя, который на это способен. Включая меня. Я сама не поверила, когда он сказал, что вашу силу можно передать. Но он оказался прав. Думаю, в этом случае ненависть к нему сыграла вам на пользу.

В мозгу Каллии ожили странные воспоминания, видения, звуки. Она видела дым, туман, свет, словно исходящий с корабля. Слышала, как зовут и тянут ее голоса, знакомые из прошлого, но непонятно откуда.

Сцена была мирная, и Каллия вспомнила, что хотела уйти, испытывая неконтролируемое желание ступить на борт лодки и уплыть по темным водам в неизвестные края. Но был и другой голос. Он звучал фоном и усиливался с каждой секундой. Голос мужчины. Зандера. «Я не верил тебе. Никогда не верил. Почему я должен был верить? Я оставил тебя. Слышишь меня, Каллия? Я оставил тебя, когда ты больше всего во мне нуждалась. И даже не оглянулся».

Каллия почувствовала комок в горле. Эти слова были настоящими. Этот голос принадлежал ему. Он расшевелил в ней давно похороненные эмоции. Те же чувства, которые показал в пещере, когда назвал ее лгуньей. Способности передаются.

– Он намеренно разозлил меня, так что я выплеснула на него свою боль, – пробормотала она, оглядывая комнату.

О боги, она действительно способна передавать свою силу. Тот момент с Зандером в пещере не был случайностью.

– Да, – сказала Лена. – И это сработало. Вы вытолкнули большую часть инфекции, а я смогла извлечь остальное. Это объясняет ошеломляющий процесс заживления. Наша общая сила просто невероятна. Я только хочу...

– Что? – Каллия пронзила собеседницу взглядом.

– Жаль, что вы об этом не знали, когда получили другие отметины. На спине.

Каллия почувствовала холодок в груди. Конечно, Лена видела шрамы на ее спине. Но Зандер...

– Вы рассказали о них Зандеру?

– Нет. – Лена сложила руки на груди. – Не совсем.

– Что значит не совсем? – Каллия медленно поднялась на ноги.

Лена со вздохом всплеснула руками.

– Это и правда спорный момент, не так ли? Мы обе знаем, что он видел их прежде.

Вот зараза! Каллия уронила голову на руки.

О... Аид побери!

– Почему вас так расстроило, что он увидел их вновь? – резко спросила Лена. – Получили вы эти шрамы из-за него.

Каллия потерла лицо. О боги, он видел то, что она всегда скрывала. Знать о шрамах – это одно. Видеть их – совсем другое.

– Это был мой выбор, – спокойно сказала она. – Вам не понять.

– Нет, я бы поняла.

Ледяной голос Лены заставил Каллию поднять голову. Лицо полукровки исказили ненависть и презрение.

– Моя мать была арголейкой, как и вы. Восемьдесят четыре года назад ее обручили с мужчиной, которого она не любила. Ее родители устроили этот брак, потому что она прожила сотни лет и не нашла пару. Думаю, можно сказать, что она струсила. Сбежала, прошла через один из секретных порталов в Эгейских горах и оказалась в человеческом мире, где и встретила моего отца. Человека. Они полюбили друг друга, и она забеременела мной. Но женщины из вашего мира в опасности повсюду, даже здесь.

Секретные порталы? Каллия считала, что это выдумка.

– Отец выследил ее, – продолжала Лена. – Мой дед. Он нашел ее и забрал. И избил, как вас. Это назвали ритуалом очищения, но ничего чистого в этом не было. Обычное наказание. Потому, что она осмелилась пойти против того, что кажется правильным мужчинам из вашего мира.

От горечи в голосе Лены Каллия с трудом сглотнула. Она не сомневалась в истории полукровки, но заставила себя задать вопрос, обжигавший язык, хотя отчасти знала, каков будет ответ:

– Что случилось потом?

– Она снова сбежала и вернулась к моему отцу. Вскоре родилась я. – Лена уронила руки и взглянула вниз, на постель. – Они направлялись в эту самую колонию, когда их выследила группа арголейцев. Моя мать отказалась уйти с ними, и началась драка. Их обоих убили.

Каллия прикрыла глаза. Ей пришлось вновь сесть на кровать.

– Как вы выжили?

– Ник и несколько его солдат проходили мимо и дали бой. Некоторых они убили. Другие сбежали. Он принес меня сюда, в колонию. Одна женщина забрала меня. Мне было чуть меньше двух лет, но я помню отдельные подробности той драки. Мою мать. И помню шрамы на ее спине, похожие на ваши.

Сердце Каллии разрывалось от сочувствия к Лене, но ее собственная ситуация была совершенно другой. Арголейка покачала головой и открыла глаза.

– Мне жаль. Я так сожалею о случившемся. Это ужасно. Но, к вашему сведению, такое обращение необычно для моего мира.

– Необычно? – глаза Лены расширились. – Взгляните на свою спину.

Каллия покачала головой.

– Никто не следил за мной и не заставлял возвращаться. Все не так.

В темных глазах Лены вспыхнул огонь. Она указала на дверь.

– Этот так называемый хранитель, что ждет снаружи, в ответе за отметины на вашей спине. Он здесь, чтобы забрать вас. Вы ведь это знаете?

– Все не так. Он не...

– Да. Я видела вину в его глазах. Я заметила ваш отклик, когда он шептал вам на ухо. А теперь он ждет, пока вы не окрепнете, чтобы забрать и снова наказать вас. Что ж, я ему не позволю. Вы не уйдете отсюда с...

– Лена, он не знает. – Каллия вновь вскочила и в гневе повысила голос: – Он не знает, что со мной случилось, потому что я никогда ему не рассказывала. Это был мой выбор.

Когда Лена резко закрыла рот, Каллия смягчилась.

– Разве не видите? Я могла остаться в человеческом мире, но не захотела. Я желала вернуться домой, быть с отцом. Церемония очищения… – она подняла руки и вновь уронила их, – больше не практикуется. Мой отец – один из Двенадцати советников, а я... Я была обручена с будущим старейшиной. Мои отношения с Зандером… – Она взглянула на дверь и проглотила ком сожаления, внезапно возникший в горле. – Они причинили отцу боль, которую вы – да и никто другой – не сможете понять.