Элизабет Нотон - Отмеченная

Акация так соблазнительно посмотрела на него, что Терону жутко захотелось поцеловать ее.

– Ты слышишь голоса?

«Да».

– Не совсем. Это сложно объяснить.

– Шизофрения не такая уж редкость. Попробуй попринимать таблетки.

«Нахалка».

– Не думаю…

– Я тоже. – Веселье в ее глазах погасло. – Мой так называемый отец свел нас вместе, потому что ему что-то от меня нужно. Это вовсе не судьба, Терон, а манипуляции.

– И как ты назовешь это… влечение между нами?

Кейси склонила голову набок.

– Твоей проблемой?

– А я – возможностью. Шансом увидеть, действительно ли судьба уготовила нам общее будущее. И есть только один способ в этом убедиться.

Она прищурилась.

– И какой же?

Терон подошел ближе, едва не прижимаясь к ней вплотную, и почувствовал ее дрожь. И да, он пошел ва-банк.

– Хватит одной ночи.

Она дважды моргнула.

– Ты серьезно?

– В моем мире, лишь разделив постель с гинайкой, андраспонимает, суждено ли им быть вместе.

– Суждено. Ага. И я так полагаю, что они «разделяют постель» в библейском смысле?

– А есть другой?

Акация долго не сводила с воина взгляда; кровь аргонавта закипела от мысли, что спутница, возможно, размышляет над его предложением. Терон представил, как вернется с ней в колонию, неторопливо разденет, разоблачит ее роскошное тело, словно разворачивая подарок. Затем уложит на ту мягкую постель и соединится с ней так, что точно сможет понять: принадлежит ли Кейси ему или его увлечение ею быстро пройдет.

От таких мыслей штаны стали ему тесны, а сердце заколотилось, словно барабанная установка. Терон ждал, что вот сейчас Акация подойдет к нему, встанет на цыпочки, прильнет к его губам, наконец-таки прижмется к его телу.

Но тут Кейси расхохоталась. Ее переливчатый, низкий смех, доносившийся словно из глубины ее души, прервал фантазии Терона и безжалостно вернул аргонавта к действительности.

Она все смеялась и смеялась, так что даже зажмурилась. И когда наконец замолчала, чтобы отдышаться, по ее лицу текли слезы.

Акация смахнула их рукой.

– О, боже мой. Это лучшее предложение, какое я только слышала. «Давай, переспи со мной, и я скажу, суженая ли ты мне или нет». Терон, это просто класс. – Посмеиваясь, она высвободилась из его рук и пошла дальше.

– Я не думал, что это так весело, – проворчал аргонавт ей в спину.

– Ты шутишь, – ответила Кейси, разведя руки в стороны. – Это просто жалко. А я ведь работала в стрип-клубе и чего только не наслушалась.

– Зачем ты там работала? – спросил Терон, вспоминая о своих размышлениях на этот счет.

– А зачем кому-то работать в стрип-клубе? Хорошо платят.

– А я-то считал, что твоей семье принадлежал книжный магазин.

Акация с сожалением вздохнула, и аргонавт понял, что спутница вспомнила пожар и связанные с ним утраты.

– Больничные счета моей бабушки оказались просто астрономическими. Мне пришлось работать в двух местах, чтобы свести концы с концами.

– А в клубе ты?.. Ты?..

– Что я, Терон?

Веселье в ее голосе лишь обеспокоило его сильнее. Терон остановился на тропинке, не зная, как задать вопрос.

– Сколько ты зарабатывала?

Акация тоже остановилась, повернулась к нему и задумчиво постучала пальчиком по щеке.

– Ну, по-разному. Ты знаешь, что в таком месте, как «Икс-Скрим», зарплата женщины зависит от выполнения обязанностей. А я хорошо с ними справлялась. Очень, очень хорошо. – Порочная улыбка скользнула по соблазнительным губам. – Спроси Ника.

Ревность словно копье ударила его в живот.

Но аргонавты не ревнуют, только люди.

И тут Акация улыбнулась, с чисто женской радостью празднуя победу. Она провела Терона, как мальчишку. И наслаждалась каждой минутой розыгрыша.

– Ты не танцовщица, – вслух размышлял Терон, окидывая взглядом ее стройное тело и внезапно чувствуя облегчение. – Я не верю, что ты снимешь одежду перед незнакомыми людьми, ни за какие деньги.

Акация лишь закатила глаза и пошла дальше.

– Я ведь разделась перед тобой. И кстати, совершенно бесплатно. А ты самый что ни на есть незнакомец.

– Акация. – Он схватил ее за руку и остановил. Повернув спутницу лицом к себе, он услышал голос в своей голове: «Промолчи!», но не смог сдержаться. – Три тысячи лет назад, когда Зевс создал Арголею для нашей расы, Гера сыграла свою самую жестокую шутку.

– Жена Зевса? Что она имела против тебя и твоей расы?

– Она ненавидела Геракла. По многим причинам, но в основном потому, что он – плод вопиющей неверности Зевса. И из-за хорошего отношения царя богов к аргонавтам, его супруга возненавидела всех нас. А разве есть лучший способ отыграться, чем убедить мойр сделать так, чтобы мы никогда не познали счастья?

– Что ты имеешь в виду?

– Каждому аргонавту предназначена лишь одна женщина в мире. Единственная. И это всегда та, кого они в жизни бы не выбрали. Большинство аргонавтов так и не находят свою суженую. С тех пор, как я встретил тебя, все указывает на то, что ты принадлежишь мне.

– Что указывает?

«Не говори ей».

Терон снова посмотрел на лес, вспомнив, что им небезопасно оставаться на открытой местности, но не мог прервать разговор.

– Во-первых, влечение между нами. Сексуальный жар. – Ее щеки снова запылали, побуждая его продолжать. – Тот факт, что даже когда я считал тебя человеком, то все равно увидел в тебе что-то уникально-привлекательное, чего никогда не встречал в других девушках.

– Ты не в восторге от того, что я человек?

Терон не ответил. Не мог ответить.

Акация посмотрела на его грудь, потом подняла взгляд, и если Терону и показалось, что в глазах красавицы мелькнуло разочарование, то она мастерски это скрыла.

– И со сколькими женщинами тебе нужно переспать, чтобы найти эту суженую?

Терон услышал сарказм в ее голосе и понял, что подошел опасно близко к краю в их отношениях.

– Все не так.

– Разве? – невинно переспросила Кейси. – Значит, ты не хочешь заняться со мной сексом?

Он подошел ближе и понизил голос.

– Я очень хочу быть с тобой, ты же знаешь. Ты видишь это в моих глазах.

– Чтобы проверить, не я ли твоя суженая, – констатировала она.

– Да.

Глаза Кейси сверкнули.

– Нет, – поправился Терон. Милостивые боги, она пыталась поймать его на лжи. – Я хочу обладать тобой потому, что с той ночи у тебя дома не могу перестать думать о том, какая ты на ощупь и на вкус.

Она склонила голову набок.

– И пленница, которая сама страстно тебя желает, предпочтительнее той, что сопротивляется.