Перстень младшего Бога - Александра Гусарова

тут мы заметили какое-то шевеление у дальнего дома на окраине, к которому стекались немногочисленные коровы.

Приглядевшись, поняли, что на завалинке последнего дома сидит старый дед с цигаркой в зубах и треухой шапке на голове. И это несмотря на то, что в данной местности сейчас было лето. Рядом с дедом лежал большой кнут и палка, заменявшая ему посох. К деду со всех концов не спеша стекались коровы.

Что самое удивительное, буренки не разбредались кто куда, а неторопливо строились в колонну по три головы, при этом нетерпеливо махая хвостами, толкаясь боками и рогатыми головами.

– Опять Ночка опаздывает! – выругался дед. – Когда к дисциплине приучится?

Его слова были обращены к животным. В ответ прозвучало разрозненное «му–у». Дед вынул цигарку изо рта, смачно плюнул и картинно вздохнул:

– Чаво «му»? Ждем опоздавших! – с этими словами откинулся на стену дома и блаженно прикрыл глаза, делая вид, что нас он не заметил.

Кир подошел поближе и как можно более вежливо произнес:

– Доброе утро, любезнейший! – вот уж не ожидала услышать такие речи из его уст.

– Доброе, коли не шутите! – дед приоткрыл один глаз и посмотрел с любопытством на нас. – Кто такие, откуда будете?

Бог проигнорировал его вопрос, задав свой:

– А вы не подскажете, где мы сейчас находимся?

– В смысле, где? – дед искренне удивился. – На краю нашей деревни.

– Это мы и так видим, – буркнула я. Но старый оказался мужчиной, сохранивший отменный слух, и добавил ехидно:

– А чаво вы от пенсенера еще услышать хотите? – он так и сказал «пенсенера» на деревенский манер. Я тут же вспомнила знаменитое бабушкино: «манаез» и «бускуют». – Я из нашей Апсарки ни разу не выезжал.  Даже пензию ко мне оформлять из пенсионного фонда прямо сюда приезжали.

Я, честно говоря, удивилась уровню здешнего сервиса. В наш пенсионный нужно загодя записаться, да еще неизвестно, попадешь ты на прием или нет. Домой к тебе они точно не придут.

– А не подскажете, помочь нам в этом кто-то сможет? – постарался уточнить Кир.

– Помогу, чего не помочь добрым людЯм! – усмехнулся дед, перекинув цигарку  из одного угла рта в ругой. – Ступайте к Ивану-царевичу. Он вам все и расскажет.

– У вас здесь Иван-царевич живет? – искренне удивилась я.

– А вы чаво, знакомы с ним? – уточнил дед.

– Нет, но наслышаны! – нейтрально объяснила в ответ.

– Да, он как последнее задание провалил, так у нас и остался. На Марфушке женился и живет, не тужит. И точно знает, где наша Апсарка находится, – хитро улыбнулся дед.

– Задание провалил? – удивился Кир. – И что за задание было? Или это секрет?

– Какой сякрет, коли вся деревня в курсе? – фыркнул наш собеседник. – Яго пенсионный фонд послал убить Кащея Бессмертного.

Берст Модестович во мне особой симпатии не вызывал. Но смерти  ему точно не желала, поэтому и спросила:

– А в чем он провинился-то? Вроде как мужчина мирный, особо вреда никому не причинил, – поинтересовалась я, не уточняя про разгульный нрав и брошенных детей.

– Дык, говорят, живет слишком долго. Перерасход пензии на него идет. Да только я слышал, что это был лишь предлог, – дед был явно рад, что ранним утром у него появились собеседники, поэтому рассказывал нам местные сплетни с удовольствием. – Говорят, он как-то встретился нашему   повелителю, с которым до этого знаком не был. И решил поздороваться. С начальством ведь жить нужно хорошо. А коли вы его знаете, то представляете, как он свои кудри золотые развесит, губки бантиком сложит, глазищами синими стрельнет.

Я очень живо представила Модестовича и хихикнула. Дед одобрительно кивнул головой и продолжил:

– Повелитель же по саду под руку с женой гулял. Он ей говорит: «Это что за такой приятный мужчина?». А она ему в ответ: «Да какой он приятный? Ночью храпит как лошадь!». Вот тут пенсионный фонд и всплыл, – дед снова перекинул цигарку и удовлетворенно замолчал.

В это время из соседнего проулка показалась черная корова с лоснящимися боками, которая плыла по улице с королевским достоинством и никуда не спешила.

– Наконец–то появилась! – наш собеседник тяжело встал с завалинки, опираясь на свою палку. – Второй дом слева.

Он махнул рукой в нужном направлении, корова встала на пустующее место. И вся компания двинулась правильным строем в сторону луга, видневшегося вдали.

Главам 21

Иван-царевич в моем понимании полностью соответствовал внешнему виду другого сказочного героя – Ивану Дураку. Ростом он был почти с Кира, а в плечах даже шире. Ходил в белой косоворотке навыпуск, подпоясанный красным кушаком. Штаны в полосочку, где коричневый цвет перекликался с серым, были до колена обмотаны онучами, перевитыми завязками от новых лаптей. Льняные кудри, расчесанные на прямой пробор, обрамляли круглое веснушчатое лицо с крупным носом-картошкой посередине. Он встретил нас на крыльце, пристально вглядываясь в незнакомцев.

Внешний вид моего бога, скорее всего, у представителей мужского пола должен был вызывать как минимум настороженность. Два метра литых мышц, затянутых в легкую кольчугу и кожаные штаны, к поясу которых был подцеплен скандинавский меч, давали понять, что этот товарищ может быть как минимум опасен.

– Доброе утро! – поздоровались мы в унисон.

– Доброе! – кивнул Иван, – коли не шутите. С чем пожаловали?

Голос у него был тоже примечательный. Такие голоса встречаются у ведущих артистов провинциальных театров: громкие, четкие, несколько вызывающие. В нашем театре так говорил артист, играющий Остапа Бендера на ежегодном празднике под названием «Бендариада»[1].  Про таких часто говорят: переигрывает.

– Вань, нам бы до столицы добраться как. Нас там человек ждет! – Кир вопросительно поиграл бровями.

– Кирка, ты что ли? – удивился царевич. – А я тебя не узнал! Кудри, смотрю,