Новенькая для коменданта (СИ) - Сорокина Дарья

— Надо бежать… — прошептала тьме.

— Не поможет. Где бы мы с тобой ни спрятались, нам будут попадаться газетные заголовки, люди будут обсуждать ужасающие трагедии, и мы сами сдадимся, Алоиза. Нужно остаться и в этот раз дать отпор прежде, чем нас опять запрут в коробку.

— Предлагаешь сражаться?

— Ну, точно не в ближайшее время, — лениво протянула тьма. — Мы же на танцы собирались. Война подождёт. Леминбрюк все равно пока мало выяснил. А ещё он точно не видел, на что ты способна.

Тьма ткнула пальцем в чистое небо.

— Мне кажется, вся академия видела шторм.

Я ковыряла пальцем один из ветвистых фульгуритов в песке. Сколько же раз молния ударила по пляжу? Как я объясню всё Гидеону?

— Не-а! Никто ничего не видел. — Тьма приложила ладони к лицу и задорно сообщила. — Я закрыла им глаза, а Гидеона вырубила на время, ему полезно поспать часок другой! Пойдём скорее ужинать? Я помираю с голоду, и над комендант уже просыпается.

Она протянула мне руку, а я охотно взялась за неё, в который раз ощущая, что я наконец-то дома.

— Мы расскажем ему? — осторожно спросила тьму, но она лишь покачала головой.

— Мы ещё не готовы.

Я сжала крепче её эфемерную руку, радуясь, что мне есть с кем разделить свои страхи. Мы обе боимся раскрыть Гидеону наш большой секрет. Мы боимся, что он нас не простит и не примет. Глупо, мы обе знаем настоящего Гидеона. Он не такой.

*.*.*

Как и обещала тьма, моя выходка осталась незамеченной для обитателей Нуриджа, даже Гидеон не подавал виду, хотя с подозрением покручивал браслет на запястье, пока ему наливали суп. Кожа под артефактом у него слегка вспухла и явно саднила. Спасибо, моей сущности, что успокоила меня до того, как у ректора отвалилась рука, а мне оторвало голову.

Мы сели за один из дальних столов, и ни у кого не было аппетита. Гидеон задумчиво размешивал ложкой густой бульон, прокручивая в мыслях что-то неприятное.

— Бовард не сильно допекал тебя? — первой нарушила неловкое молчание.

— Меня-то? Только одной аспирантке это под силу, — усмехнулся ректор. — У меня огромная стопка с жалобами на тебя. Я понимаю, что это поступок мстительного, ревнивого и малодушного… — он понизил голос, но я услышала-таки гаденькое словечко, которое Гидеон себе никогда не позволял до этого.

— Меня уволят?

Теперь настала моя очередь мешать суп. Только у меня это выходило нервно и шумно. Я шкрябала металлом по тарелке и сама же морщилась от неприятного звука. Сейчас проблемы с увольнением волновали меня меньше всего. Бовард нёс угрозу всем, кто мне дорог, а я слепа и смутно могу предугадать его дальнейшие шаги.

— Нет. С чего бы? Просто мне придётся ответить на каждую докладную, а это займёт уйму времени. Так что подгадил твой жених нам обоим. Но приезд Леминбрюка не единственное, что меня волнует сейчас.

Гидеон отложил свою многострадальную ложку в сторону, а я нервно хлебнула уже остывшего супа, предчувствуя неудобный вопрос.

— Тьма опять выходила из моего тела. Не хочешь рассказать, чем вы обе занимались?

Подавилась. Глупо было рассчитывать, что он не заметит.

— Да так. Мы делали фульгуриты на пляже. Мне была нужна разрядка.

— Фульгуриты? — он вскинул брови, а я быстро запихнула в себя ещё одну ложку супа, чтобы выиграть время.

— Фульгурит — это такой спекшийся от удара молнии песок. Очень красиво, — промычала в ответ.

— Я знаю, что такое фульгурит, Алоиза! Мне непонятно, почему этим стоило заниматься с моей тьмой? Делаете фульгуриты, пьёте кофе, — он загибал пальцы.

Третья ложка застыла на полпути к моему рту. Я не могла понять, польщена я этим замечанием, злюсь, или ревную. С одной стороны, назвав мою тьму своей, Гидеон фактически признал и меня своей. С другой — черт возьми, это моя тьма. Моя! И мне решать, как и где проводить с ней время.

— Мне захотелось.

В моих фантазиях это фраза звучала сурово и жестко, на деле же я проблеяла её виновато.

— Я не против ваших с ней посиделок, Алоиза, но хотелось бы, чтобы ты предупреждала меня о них заранее, а не устраивала спонтанно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Так и сидела с раскрытым ртом. Я должна отчитываться за проведённое с моей же сущностью время? Обруч на шее налился тяжестью, а Гидеон тут же схватился за браслет.

— Не пойми меня неправильно, ваша дружба — это прекрасно, но терять сознание посреди рабочего дня перед визитом проверяющего несколько неудобно.

— К тебе зашёл Бовард? — я прикрыла рот ладонью. Вот же!

— У меня теперь ещё пара докладных и про меня. Сплю я на рабочем месте! Генри так растерялся, что не придумал ничего лучше. Но не говорить же Леминбрюку, что я потерял контроль над тьмой и она прогуливается по округе?

Я ошиблась. Дайхард не ругал меня. Он переживал за своё состояние и будущее академии. Сжала ложку в кулаке до дрожи.

— Прости.

Видимо, на этот раз я прозвучала с нужной интонацией. Гидеон не просто поверил моим извинениям, его ладонь мягко легла на мой напряжённый кулак.

— Я не злюсь, просто хочу, чтобы вы обе были благоразумны. Особенно сейчас.

Остаток вечера прошёл смазано, перечитала замечания Боварда. Переставила столы и попросила Никоса настроить оборудование. Мой помощник заверил, что все было исправно ещё накануне, но сейчас почти все устройства сбоили и безбожно врали, путая показания.

Мистика какая-то.

Когда я мы управились со всеми проколами, я уже почти без сил рухнула на постель. Хотелось заварить те самые цветочки от Джинджер, не лень пересилила, и меня хватило только на душ, переодеться и отдаться тревожным мыслям перед сном.

Подводя итоги, мой жених оказался парнем с двойным дном, спит и видит, когда я воссоединюсь со своей тьмой. Моя тьма — это разумный сгусток энергии со своими мыслями и чувствами, живет в теле Гидеона Дайхарда, моего коменданта, начальника и возлюбленного. Мрак. Каких-то пару месяцев назад моя жизнь была проще, но определённо скучнее.

Следующим утром приняла зачет у младшей группы студентов, а заодно показала им выставку фульгуритов. Умолчала, что это я же их и создала в порыве гнева. Ещё затемно, пока Нуридж спал, аккуратно выкопала самые причудливые и притащила в аудиторию.

Во время примерки у Хлои снова слушала её недовольные комментарии о моей фигуре. Она, конечно, могла жаловаться до бесконечности на мои выступающие ключицы, но платье сидело великолепно и совсем не выдавало моей болезненной худобы.

— Гидеон заходил, — между делом поделилась младшая Дайхард. — Просил добавить к его шинели что-нибудь фиолетовое.

Она скривилась.

— А что не так с его шинелью? — осторожно спросила девушку. Она и так была раздражена, а злить ещё больше швею, манипулирующую сразу дюжиной иголок, мне хотелось в последнюю очередь.

— Ты наверно шутишь, Ло? Ты видела это убожество. Он же сам там пуговицы перешивал. Разными нитками! Мало того, что у моего брата напрочь отсутствует хоть какое-то чувство вкуса, так он ещё и экономит на самом главном!

— На чем? — прохрипела я, когда измерительная лента слишком туго сдавила мою грудь.

— На одежде! И да, в его шинели только одна проблема — это вся его чертова шинель!

А я вот едва ли могла согласиться с Хлоей. Мне нравилось, как выглядит Гидеон, нравились два ряда пуговиц, строгий ворот, длинные рукава, и я совсем не замечала, какими нитками что-то там подшито.

— Мой кузен упрям, разрешил лишь подлатать. Клянусь, мне проще сшить ему что-тоновое, чем ремонтировать это.

Пока Хлоя выбирала из сотни одинаковых оттенков фиолетово, я спрыгнула с табуретки и подошла к рабочему столу, где лежала шинель капитана.  Погладила вытертое сукно, коснулась едва заметных дырочек от орденов. Немного, служба Гидеона Дайхарда оборвалась раньше, чем он успел доказать всем своё благородство и отвагу. Отчасти это моя вина. Погоны и нарукавные знаки были давно отпороты. От них остались лишь ровные строчки и темные полоски не успевшей выцвести ткани. В Нуридже так мало солнца.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})