Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

Она ткнула в него пальцем. Голос стал тихим и опасным.

— Скажи, что это какая-то больная шутка.

Ответа она ждала только от него. Только Байрону она доверяла по-настоящему. Мэри всегда была добра к ней, но именно Байрон умел слушать, понимать и быть рядом так, как никто другой. Каждой девушке нужен отец.

И он был её отцом.

Пусть не по крови.

Но был.

Байрон побледнел так сильно, будто из него разом ушла вся кровь. Кулаки сжались, когда он повернулся к Натаниэлю. Но вместо того чтобы наброситься на вампира, он почти умоляюще произнёс:

— Пожалуйста. Позволь мне самому всё ей рассказать, Натаниэль.

У Киры всё переворачивалось внутри от одного вида того, как этот огромный мужчина стоит перед Принцем вампиров почти виновато, будто побитый пёс.

Всю жизнь ей казалось, что Байрон должен ненавидеть таких, как он.

Натаниэль покачал головой.

— Нет. Лучше я сам ей покажу.

Кира показала ему средний палец и снова повернулась к Байрону. Голос сорвался почти на визг:

— Байрон, ты же пытался отговорить меня от революции.

— Пытался, — признал он. — Мне было жаль тебя. Жаль той жизни, которая тебя ждала. Я хотел, чтобы у тебя было что-то спокойное. Нормальное.

— Байрон, у тебя всегда было слишком мягкое сердце, — тихо вставила Мэри.

Челюсть Киры свело от напряжения, зубы ныли от того, как сильно она их сжимала. Ей нечего было сказать Мэри. Женщине, которая учила её печь хлеб и охотиться в лесу.

Совсем нечего.

Она подняла на Байрона заплаканные глаза, цепляясь за последнюю надежду увидеть в нём того человека, которым всегда восхищалась.

Говорить было тяжело. В горле стоял ком.

— Революция была моей идеей.

— Нет, — сказала Мэри. — Это была наша идея. Мы с детства готовили тебя к этому. Рассказывали истории о революции, о волках и вампирах, которые в ней участвовали…

— Я помню, — глухо перебила её Кира.

Теперь она всё поняла.

Слишком хорошо.

Воспоминания вспыхивали одно за другим, накатывали всё быстрее, пока её не начало мутить. Теперь придётся заново перебирать всё своё проклятое детство, чтобы увидеть то, чего она раньше не замечала.

Маленькие предательства.

Мелкие намёки.

Ложь.

Наступила тишина.

Все смотрели на неё, ожидая, что она скажет дальше. Натаниэль не двигался, только стоял, спрятав руки под плащом. Ему холодно?

Кире было плевать.

— Кира, — начал Натаниэль. — Пожалуйста, присядь к костру. Позволь мне всё объяснить. Всё намного сложнее, чем тебе кажется.

— Мы, — тихо повторила Кира.

Одно короткое слово.

И в нём — трое людей, которых она никогда не смогла бы представить заодно.

Её приёмные родители.

И он.

— Ты тоже часть этого, — сказал Натаниэль.

— Нет, — всхлипнула она, вытирая глаза мокрым рукавом. — Я не имею к этому отношения.

— Кира, пожалуйста. Хватит.

Она даже не посмотрела на него и отступила ещё на шаг.

— Пошёл. Ты.

— Кира… — предупреждающе произнёс Натаниэль. Голос стал низким и жёстким. — Даже не думай убегать.

Она ничего не ответила.

Слов больше не осталось.

«Пошёл ты» уже сказало достаточно.

Пора было уходить.

Даже если в волчьем облике ей всё равно не удастся убежать так далеко, чтобы оставить всё это позади.

Кира резко развернулась. Шерсть уже пробивалась на предплечьях, золотистый свет закручивался вокруг тела, но завершить превращение она не успела.

Быстрый как молния, Натаниэль швырнул в неё что-то тонкое — верёвку, которую до этого прятал под плащом.

Она просвистела над её головой.

Кира взвизгнула, успела уклониться и рванула прочь от лагеря.

Через несколько шагов она поняла, что сама загнала себя к подножию скал.

Тупик.

Заметив узкую щель между валунами, Кира бросилась к ней, цепляясь за последний шанс сбежать.

Но в последний момент Байрон шагнул ей навстречу, и она с размаху врезалась ему в грудь.

Предатель!

Оглушённая, Кира попыталась удержаться на ногах, но перед глазами всё поплыло. Уже через секунду она снова рванула бежать, однако петля мелькнула над головой, и на этот раз увернуться она не успела. Верёвка затянулась у неё на шее, перекрывая дыхание. Сильные руки схватили её сзади за плечи.

— Не дёргайся, а то затянется сильнее, — прошептал Натаниэль ей на ухо, притягивая к себе.

— Какого хрена ты творишь?! — закричала она, пытаясь вырваться. Паника накрыла её мгновенно.

Его хватка стала только жёстче, пальцы больно впились в плечи.

— Тш-ш. Успокойся.

— Отпусти меня! — выкрикнула Кира, яростно пинаясь и пытаясь выбить его из равновесия. Она резко повернула голову к Байрону и Мэри. — Почему вы ничего не делаете?!

— Потому что, дорогая, он нам не враг, — мягко сказала Мэри.

— Зато мне, блять, враг! — выплюнула Кира.

— Мы просто поговорим, — сказал Натаниэль, таща её к входу в пещеру.

— Мне нечего тебе сказать, урод!

Он даже не отреагировал.

— Тогда будешь слушать.

— Если ты думаешь, что я стану слушать, что ты мне сейч…

Голос оборвался, когда ей в рот силой втиснули жёсткий резиновый кляп. Ошейник затянулся на шее, и только тогда Кира до конца поняла, что произошло.

Натаниэль развернул её к себе и резко дёрнул за поводок. Верёвка мелькнула всего на мгновение, прежде чем исчезнуть под его плащом. Он двигался так быстро, что Кира даже не успела понять, как именно спрятал поводок, но кляп ощутила сразу.

Она закричала снова. Горло будто обожгло изнутри, и даже кляп не смог заглушить этот звук.

— Ты меня выслушаешь, — произнёс Натаниэль.

В его голосе звучала тихая, холодная угроза, пока он затаскивал её в пещеру.

— Но сначала я возьму то, что мне нужно.

Кира в отчаянии оглянулась на Мэри и Байрона, но они так и стояли у костра неподвижно.

Ничего не делали.

Она снова закричала, но слова распались в бессвязный вой. И с ужасом увидела, как Байрон отвернулся, будто не мог заставить себя смотреть на неё.

В груди поднялось что-то тяжёлое и рвущее, словно сердце раздирали изнутри.

А потом их поглотила темнота пещеры.

И вместе с ней начала гаснуть её ярость.

Остался только страх.

Натаниэль уводил её всё глубже, пока свет у входа окончательно не исчез.

Кира перестала кричать — отчасти потому, что эхо пещеры делало её голос ещё страшнее, отчасти потому, что она отчаянно пыталась нормально вдохнуть через кляп. Но сопротивляться не перестала ни на секунду. И тяжёлое дыхание Натаниэля давало ей слабую надежду:

он ослаб.

Она попыталась перекинуться, но он резко дёрнул её за волосы, обрывая превращение.

— Не сейчас, питомец, — хрипло сказал он. — Только не сейчас.

Они остановились в кромешной темноте. Всё её тело стало липким от пота, мышцы сводило от напряжения и страха, сердце