Ты похищена пришельцем! - Элисса Тир
— Здесь отдыхают и мечтают, — сказал Аррион. Его голос звучал в этой звездной комнате особенно глубоко.
Он остановился, чтобы она могла все рассмотреть. И когда она потянулась рукой, чтобы прикоснуться к странному, пушистому мху дивана, его рука случайно — или не совсем случайно — коснулась ее локтя.
Искра. Не электрическая, а теплая, живая. Она пробежала по ее коже под тонкой тканью халата, вызвав мелкую дрожь. Варя резко отдернула руку, но не от неудовольствия. От неожиданности собственной реакции. От того, как ее тело, оцепеневшее и забытое, вдруг отозвалось на самое легкое прикосновение.
Он не извинился. Не прокомментировал. Просто смотрел на нее, и в его взгляде было понимание. Он знал, какой эффект это произвело.
Смущенная, Варя двинулась дальше. Они вышли в нечто вроде гостиной. Здесь было больше похоже на земной интерьер. Удобные кресла полукругом, низкий стол, на котором стояла прозрачная ваза с теми же сине-фиолетовыми цветами. Но кресла обтекаемой формы будто вырастали из пола, а вместо картины на стене мерцал и переливался живой узор, напоминающий северное сияние.
Аррион подошел к стене, и по его движению руки узор сменился. Теперь это был вид на водопад, низвергающийся с горы в изумрудное озеро.
— Это реальное место? — не удержалась Варя.
— На одной из планет-садов в системе Лебедя. Мы можем быть там через несколько часов.
«Мы». Это слово повисло между ними.
Варя обернулась к нему. Эффект невесомости, шока начал рассеиваться, уступая место нахлынувшим вопросам.
— Зачем? — спросила она прямо. — Зачем вы мне все это показываете? Зачем говорить про «семейный дом» и планеты-сады? У меня есть своя семья. Свой дом. Пусть и не идеальный.
Она ждала, что он начнет уговаривать, соблазнять перспективами. Но Аррион лишь склонил голову набок.
— Я показываю, потому что тебе интересно. Я чувствую твое любопытство, Варя. Оно яркое, как маяк, под слоем печали. А говорю про дом, потому что для моей расы это — высшая ценность. Мы называемся Хранителями. Наша цель, наша суть — находить гармонию, лечить разрывы. Делать мир целее.
Он подошел ближе, но не нарушая ее личного пространства. Его золотые глаза были серьезны.
— Я услышал не только печаль. Я услышал зов сердца, которое задыхается в клетке долга без любви, обязанности без радости. И вся моя суть отозвалась на этот зов. Чтобы предложить тебе выбор.
Его слова били прямо в цель, обнажая ту самую рану, которую она пыталась скрыть даже от себя. От долга без любви задыхалась именно она.
— Но что если я не хочу? — вырвалось у нее, и она сама удивилась резкости, почти враждебности в голосе. Она развела руками, указывая на всю эту немыслимую красоту вокруг. — Всего этого?
Она солгала. Конечно, она хотела. Это была сказка, о которой она и мечтать перестала. Тепло, покой, красота, внимание. Мужчина, смотрящий на нее так, будто она — центр вселенной. Кто в здравом уме не захочет этого?
Но она не могла в это поверить. Не могла позволить себе поверить. Кто она такая? Чем заслужила? Она — Варя, которая не умеет готовить без пересола, которая ночами не может успокоить собственного ребенка, которую муж разлюбил, а свекровь презирает. Здесь, в этом идеальном мире, она была бы чужеродным, нелепым элементом. Должен быть подвох. Обязан быть.
— Ты уже сделала выбор, — тихо сказал Аррион. — Ты вошла. Ты смотришь. Ты спрашиваешь.
— Это не выбор! Это любопытство! — парировала она, чувствуя, как слабеет.
— Любопытство — начало любого пути. — Он улыбнулся. — Если ты хочешь уйти, ты можешь сделать это сейчас. Просто скажи. И позови меня, если передумаешь.
«Позови меня». Те же слова, что он говорил раньше.
— Как? — скептически спросила Варя. — Кричать в небо?
— Достаточно пожелать этого всем сердцем. Я услышу. — Он говорил это с такой уверенностью, что сомневаться в этом было бессмысленно. — Но прежде чем ты примешь решение, позволь еще один вопрос.
— Какой?
— Тебе здесь страшно?
Вопрос застал ее врасплох. Она огляделась. Сад под куполом, звездная комната, гостиная с северным сиянием на стене. Тишина. Покой. И он. Смотрящий на нее с бесконечным терпением.
А вот страха не было. Не было той липкой, парализующей паники, что охватывала ее при мысли о возвращении домой. Не было страха перед ним. Было смятение, недоверие, головокружение от нереальности происходящего. Но не страх.
— Нет, — честно ответила она. — Не страшно.
— Хорошо, — он просто кивнул, как будто это было самым важным. — Тогда я сопровожу тебя обратно. На время.
Он подошел к ближайшей стене и провел рукой. Материал снова ожил, образуя арку, ведущую обратно в тот первый, похожий на кокон, зал. Там по-прежнему светилась прозрачная стена, а за ней неподвижный мир.
Варя медленно прошла за ним. Ее ноги стали тяжелыми, будто налитыми свинцом. Она подошла к стене, за которой была ее прежняя жизнь. Посмотрела на застывшее лицо Игоря. На свой собственный, оставленный на земле, резиновый тапочек.
— И все? Я просто выйду? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да. Время снова запустится для них в тот же миг, когда ты сделаешь шаг. Они не заметят паузы.
Она глубоко вдохнула. Казалось, ей нужно сделать выбор прямо сейчас. Остаться в сказке или вернуться в свою личную реальность.
Но выбора не было. Не могло быть. Потому что там, в том застывшем мире, был Саша. Ее сын. Ее кровь, ее ответственность. Какой бы прекрасной ни была клетка, она не могла бросить его.
— Мне нужно вернуться, — сказала она, и голос ее дрогнул.
Аррион не выглядел разочарованным. Он смотрел на нее с тем же пониманием.
— Я знаю.
Он подошел к стене и приложил к ней ладонь. Стена в месте прикосновения стала мягче, потеряла прозрачность, превратившись в светящуюся мембрану.
— Просто шагни.
Варя посмотрела на него в последний раз. На его странное, прекрасное лицо. На губы, что оставили на ее губах нестираемое ощущение.
— Спасибо, — прошептала она, сама не зная, за что благодарит. За то, что не убил? За поцелуй? За то, что показал, что возможен другой мир?
Он ничего не ответил. Только кивнул.
Варя закрыла глаза, сделала шаг вперед.
Ощущение было похоже на прохождение
