Искусство избегать своего альфу (ЛП) - Гласс Лола

Об этом не могло быть и речи.

Итак, мне оставалось скрепить узы или выпить его кровь.

Из этих двух вариантов питье его крови дало бы мне больше места для маневра. А больше места означало больше свободы, с чем я была полностью согласна.

Вдобавок ко всему, если бы я действительно захотела, то, вероятно, смогла бы перестать пить его кровь и остаться в живых. Это повлекло бы за собой адское десятилетие, но я уже пережила одно такое, когда была в клане. Подумаешь, еще одно?

Из скрепившихся уз пары не было выхода. Это было навсегда, на всю жизнь и на все последующие годы.

Таким образом, лучший вариант был очевиден.

— Я выпью твою кровь, — сказала я.

В его глазах вспыхнуло удовлетворение.

— Хорошо. После того как ты выпьешь из меня, я отвезу тебя домой и дам несколько часов, чтобы все обдумать.

— Несколько часов? Этого времени явно недостаточно, Альфа, — ответила я.

— Что ты предлагаешь?

— Несколько недель.

Он усмехнулся.

— Я сойду с ума, если буду так долго держаться от тебя вдали. Не выйдет.

— Тогда одна неделя.

Его хмурый взгляд стал еще сильнее.

— Нет.

— Пять дней, как минимум.

— Один день.

— Четыре.

— Полтора.

— Три.

— Два.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

— Серьезно, Ронин?

— Два дня — это много. — его взгляд был жестким.

— Отлично, меня устраивает два.

— Ты дашь мне свой номер телефона и будешь отвечать на все мои сообщения, — добавил он. — Мне нужно будет часто знать, что с тобой все в порядке.

Мое раздражение росло.

— Держась от тебя подальше, я буду испытывать физическую боль, Тор. Ты получишь два дня свободы в обмен на то, что будешь отвечать на мои сообщения. Если ты не ответишь, то получишь моего волка у своей двери, который будет преследовать тебя все эти дни.

Его волка?

По крайней мере, он был более управляемым.

И мне понравилось, как он сократил мое имя. Это было дерзко.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказала я, расчесывая пальцами влажные волосы. — Что, если ты оставишь меня наедине днем и вечером, а когда я напишу тебе вечером, ты позволишь своему волку прийти ко мне? Ты можешь оставаться в этой форме еще несколько дней, чтобы дать мне больше времени.

Напряженность его взгляда немного ослабла.

— Это может сработать.

Я облегченно вздохнула.

— По крайней мере, все улажено.

— Так и будет, когда в твоих жилах появится моя кровь.

Верно.

Я намеренно забыла об этом.

Я снова расчесала волосы пальцами.

— Что, если мы оставим эту тему с кровью, и я просто позволю твоему волку составить мне компанию на некоторое время?

— Этого не будет.

Я вздохнула.

Ронин по-прежнему не двигался.

— Хорошо, я выпью твою кровь. — я замолчала, пытаясь придумать другой выход, чтобы не связывать себя с ним. У меня ничего не выходило. — Когда я буду готова.

— Не торопись. — он встал и взял наши пустые тарелки.

Мой взгляд проследовал за ним к раковине, и я почувствовала себя виноватой, наблюдая за тем, как он набирает воду.

Он ведь приготовил для меня еду.

Я не могла позволить ему самому мыть посуду, даже если он только что забрал меня с работы и бросил в свой душ.

Если подумать, это была достаточно веская причина, чтобы заставить его убираться.

Но чувство вины продолжало терзать.

— Я помою, — сказала я, встала и пересекла комнату. Но когда встала рядом с ним, он не шелохнулся.

— Я справлюсь.

Я подошла и взяла губку из его рук. И тарелку тоже.

Он тут же забрал их обратно.

Когда я попыталась взять их снова, Ронин высоко их поднял. Я была высокой для женщины, ростом пять футов и одиннадцать (181 см), но в нем было не меньше шести с половиной футов (198 см).

Это означало, что его руки были гораздо длиннее моих.

— Ты готовишь, а я убираю, — возразила я.

— Тебе ничего не нужно делать, кроме как сидеть за столом и выглядеть как моя чертовски великолепная пара.

Я не могла сдержать мурашек, которые побежали по моим рукам.

— Все будет не так, Ронин.

— Насколько я слышал, ты еще не решила, как все будет происходить.

Он был прав.

Я не сделала этого.

Но знала, что не собираюсь связывать себя узами с парой, где мы не были равны.

— Если один из нас готовит, другой убирает. Так и будет, — ответила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы дотянуться до губки.

Он поднял ее выше.

Я зарычала, повернулась и встала между ним и раковиной. Моя грудь встретилась с его грудью, тонкая ткань моей одолженной футболки оставалась единственным препятствием между прикосновением кожи к коже.

Подол едва прикрывал мою нижнюю часть тела.

Ронин шагнул ближе, и его эрекция уперлась в низ моего живота.

Мое тело нагрелось.

— Просто отдай мне губку, — сказала я, слегка напрягая голос.

— Просто смирись с тем, что я мою эту чертову посуду. — его голос был низким и спокойным.

По моим рукам побежали мурашки.

Мои руки опустились на его плечи.

Наконец он снова опустил губку.

Я развернулась и вырвала ее из его рук.

Тарелку тоже.

Он прижался к моей пояснице, а его руки неохотно опустились на мои бедра, и он издал низкий, сексуальный смешок.

И вновь по моей коже побежали мурашки.

Его запах… он был в моих легких, несмотря на запах мыла, смешивающийся с ним в воздухе.

— Ты упрямая, Тор.

— Как и ты, Альфа. — я не обращала внимания на то, как быстро бьется сердце в груди, и заставляла себя сохранять спокойствие, пока мыла посуду.

Он легонько провел пальцами по моим бедрам. Это прикосновение было гораздо более интимным, чем любой беспорядочный, пьяный секс, который у меня был с человеческими мужчинами.

Это была попытка доказать себе, что клан больше не контролирует меня. Но все, что это дало, — я стала чувствовать себя еще более неуправляемой и менее уверенной во всем.

Но, когда Ронин прикасался ко мне, все было по-другому.

Я стала теплой, и влажной.

Его член оставался между нами, негласно свидетельствуя о том, что он хотел этой связи.

— Ты не должен прикасаться ко мне, пока я не решу, что меня устроит, — сказала я напряженным голосом, продолжая мыть посуду.

— Тебе не стоит забирать посуду из моих рук, если не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. — он слегка сжал пальцы.

Я изо всех сил старалась не замечать, как по мне начинает растекаться желание.

— Ты не можешь одновременно готовить и убирать за мной. Ты здесь не для того, чтобы мне прислуживать.

— Я буду рад служить тебе всеми возможными способами, Тор. — его руки медленно спустились с моих бедер, и я крепко стиснула бедра.

Он не оказал на меня никакого влияния.

Совершенно никакого влияния.

Может быть, если я буду повторять это про себя, это каким-то образом станет правдой.

Его губы коснулись моего уха, когда Ронин наклонился чуть ближе.

— Моими руками. Моим ртом. Моим языком. Моим членом.

Мои ноги слегка задрожали.

Совсем чуть-чуть.

— Ты забыл о своем уме, — сказала я.

Его губы коснулись моего уха, и я не смогла подавить дрожь.

— Он тоже сосредоточен на тебе. — руки Ронина вернулись к моим бедрам, снова сжали их и остались. — Я подожду, пока ты не будешь готова.

— Я никогда не буду готова. — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.

Его язык медленно провел по трем пирсингам в мочке моего уха.

— Я подготовлю тебя.

Наконец он отпустил мои бедра и отступил на шаг.

Но далеко не отошел.

Краем глаза я наблюдала, как он лениво пересекает кухню, а затем снова садится за стол.

Его взгляд не отрывался от меня.

— Твоя прачечная была интересной, — сказала я, пытаясь перевести разговор на более безопасную тему.

— Я занимаюсь ремонтом с тех пор, как переехал. До прачечной еще не добрался.

Ах.

Черт возьми, это было вполне разумное объяснение.