Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ) - Анна Кривенко

Больно. Как же больно, тьма тебя раздери!!!

Мимо с веселым смехом прошагали незнакомые парни, которые похабно засвистели, увидев девчонку в мужском общежитии. Теперь слухов станет еще больше.

Проклятье, я не должна была сюда приходить! Надо было, как первоначально планировала, выхватить Эрика где-то на нейтральной территории и потребовать у него остановить несправедливую травлю.

Но Лаура была так убедительна! После ее слов я прониклась другой версией своего спасения, но теперь… теперь… что делать теперь?

Ладно, возможно, я просто слишком нетерпелива или мнительна. Лаура же не могла НАСТОЛЬКО ошибиться! Она всегда поражала меня своей изобретательностью и гибким умом. Возможно, зерно истины в её словах все-таки есть. Я должна попробовать несмотря ни на что!

— Я пришла… попросить тебя… о помощи… — каждое слово давалось настолько тяжело, словно я тащила на крутую гору валун размером с Академию. Язык не поворачивался говорить таким образом, всё внутри рвалось на части, но я была упряма. Раз уж решила идти таким путем, значит, нужно дойти до конца. Ведь я могу ошибаться. Я не всегда права… — Мне жаль… что мой блокнот оказался у тебя… И хотя я до сих пор не знаю, как он тут оказался, но… я сожалею, что это принесло тебе неприятные ощущения…

Проклятье, как я ненавидела в этот момент каждое слово, которое произносила! Такого раздвоения личности у меня еще никогда не было. Сердце кричало, что пора прекратить ломать комедию, что я неубедительна, что мне не идёт, но в голове снова и снова звучал уверенный голос моей Лауры: «Стань наконец-то нормальной девушкой, и парни будут снисходительны…»

— Давай… поставим в этой ситуации точку, — наконец выдохнула я. — После твоих слов началась жуткая травля. Адепты решили изгнать меня из Академии. Но мне нельзя уходить! Я должна остаться ради своей больной матери…

Замолчала, собираясь с силами для последней, самой сложной фразы, и наконец-то выдавила ее из себя:

— Прошу, поговори с ребятами и останови травлю. Пожалуйста!

Опустила глаза и замерла в ожидании его ответа. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Чувство страшной униженности болью отзывалось в каждой клеточке тела.

— Почему я должен помогать тебе? — наконец раздался ледяной голос Эрика. — Всё, что я сделал, так это вернул тебе твою… тетрадь на виду у всех и попросил больше не пытаться сблизиться со мной. Я сделал что-то плохое? Я оскорбил тебя? Я призвал адептов бойкотировать или травить тебя? Нет! Моя совесть чиста, потому что ничего из перечисленного я не совершал. Поэтому, если тебя травят и гонят, то в этом нет моей вины. Ты просто заслужила это сама! Так что я ничем не могу помочь!!!

С этими жестокими словами Эрик громко захлопнул передо мной дверь и тут же запечатал ее пологом тишины. Я увидела, как по ней пробежали желтые молнии, обычно сопровождающие это заклинание. Этакая защита от моего повторного стука. То есть, если я постучу, меня просто не услышат. Отличный способ изгнать отсюда без дальнейших попыток поговорить…

Почувствовала себя… оплёванной и по уши втоптанной в грязь. Так паршиво не было даже в тот день, когда Эрик унизил меня за блокнот. Потому что тогда болело только сердце, а сегодня и сердце, и душа. Сердце — от боли отвержения, а душа — от жуткого унижения.

Господи, да что же это творится??? Чем я нагрешила, что ты опустил меня в эту адскую молотилку?

Это был риторический вопрос…

* * *

— Значит, ты была неубедительна! — голос Лауры прозвучал недовольно, а я шокировано посмотрела ей в лицо. После того, как я рассказала, что её способ не сработал, она всю вину за неудачу переложила на меня!!!

Однако в тот же миг недовольное выражение сползло с лица подруги, и она снова стала нежной и трепетной ланью.

— Иди ко мне, я обниму тебя, дорогая… — прошептала она и раскрыла объятья.

Честно говоря, я обиделась на ее слова, и обниматься не хотела. Такое между нами было едва ли не впервые, но Лаура сама придвинулась ближе и обняла меня. Мы сидели на моей кровати в комнате общежития. Юлиана и Аурика отсутствовали, поэтому нам удалось спокойно поговорить.

Кстати, уничтоженное краской постельное пришлось выбросить, и я получила ужасный нагоняй от коменданта за испорченный комплект. Когда же заикнулась о том, что угробила его не я, а кто-то неизвестный, выслушивала минут двадцать вопли о том, что мы — адепты — горазды только выгораживать себя и перекладывать свои проступки на чужие плечи…

В объятьях Лауры мою обиду отпустило. Может, я действительно не справилась, и в этом была причина? Я же не актриса и не очень правильная девушка. Я не умею быть текучей водой, способной принимать форму сосуда, в который её наливают. Я камень, который постоянно застревает в горлышке…

Когда Лаура расцепила объятья, то посмотрела мне в глаза с непритворной нежностью. Поправила локон на моем виске, мягко улыбнулась.

— Не волнуйся! Мы что-нибудь придумаем! Вот увидишь, скоро все забудут об этом инциденте, и ты снова сможешь просто учиться.

— Ты так думаешь? — с надеждой прошептала я.

— Конечно! — воодушевленно проговорила подруга. — Всё обязательно будет хорошо. — А давай накупим в столовой булочек и посидим на крыше вечерком? Хорошо проведём время…

Я обрадовалась. Наши посиделки на крыше всегда были моим утешением. А если уж в компании булочек, так и вовсе красота!

Через пару часов Лаура вызвалась сама сбегать в столовую и купить вкусностей, чтобы мне лишний раз там не мелькать, но, когда она заскочила ко мне с бумажным свертком, то торопливо произнесла:

— Вот булочки, иди на крышу. Я подойду через полчаса. У меня тут срочное дело. Я быстро…

И ничего не объяснив больше, Лаура умчалась прочь.

Когда же я поднялась на крышу, то мгновенно ощутила какой-то глубокий холод в душе. Поежилась, хотя ветер дул теплый и ласковый, а вид с крыши открывался весьма приятный.

Что это значит?

— Вот она! — раздался позади противный девичий голос. — Явилась не запылилась!

Резко развернувшись, я увидела перед собой знаменитую тройку стервятниц: Амелию, Викторию и Миран. Все девушки принадлежали к местной элите и считались самыми завидными невестами Академии, потому что их родители были баснословно богаты. А Амелия, к тому же, просто бредила Эриком Фонтейн!

Именно поэтому они теперь люто ненавидели меня.

Амелия — симпатичная изящная блондинка — буквально оскалилась, как зверь, а потом начала молниеносно формировать в руке немаленький светящийся шар.

Я побледнела. Это заклинание было мне знакомо,