Однажды в сердце демона - К. М. Моронова

— От чего именно?

— От обязанностей рыцаря, — я подбрасываю полено в костер, и пока оно медленно разгорается, вокруг него вспыхивают угольки.

Калел садится прямо и скрещивает ноги. Он выглядит смущенным моим решением.

— Так ты рыцарь? Почему ты бежишь из своего королевства? — его тон балансирует на грани презрения. Демоны считают верность вершиной чести. Они презирают дезертиров.

Я не могу быть полностью честной и просто сказать: «Через неделю состоится страшное наступление и королевство Алзор падет от руки вашего беспощадного Рыцаря Крови», это звучит совершенно безумно.

— Думаю, я просто устала убивать, не думая.

Это не ложь, но и не совсем правда.

Пальцы Калела дергаются, но он слабо улыбается.

— Ну, это приятно слышать, но что если твой король отправит людей на твои поиски? Что тогда? Разве тебя не повесят за уклонение от обязанностей? — он звучит скорее любопытным, чем взволнованным, будто не до конца мне верит. Я задумываюсь над тем, пытается ли он узнать побольше обо мне, так же как я о нем.

Отвернувшись, я смотрю на темный подлесок, прислушиваясь к шорохам, раздающимся из-под корней, и медленно киваю.

— Да, но это все равно лучше, чем моя судьба, — вечно умирать от одних и тех же рук.

Поднимается ветер и пробирает меня до костей. Мне стоило хотя бы взять зимний плащ. Я не думала, что погода на востоке будет холоднее, чем в королевстве. Калел замечает охватившую меня дрожь. Он медленно поднимается на ноги.

Я тоже пытаюсь встать и тянусь к мечу, но он поднимает руку.

— Сиди, ты мерзнешь, — я медлю, внимательно глядя, как он обходит вокруг меня и накидывает свой плащ мне на плечи. Он куда тяжелее, чем я думала, и с моих губ срывается тихий вскрик.

Мои глаза округляются, и я поднимаю подбородок, осознавая, насколько он выше и шире меня вблизи, пока он возвращается на свое место у костра.

Меня обволакивает запах земли и свежих листьев ольхи. Его запах. Еще один слой одежды быстро заставляет мое тело согреться. Должно быть, его плащ сшит из кожи огненного дракона, с которой ничто не сравнится во всем Фалторе. В Алзоре за такой плащ отдали бы небольшое состояние. Уже несколько столетий на наших землях не бывало драконов. Еще в те времена, когда Камни Дьявола и лютоволки все еще были проблемой, а боги нас еще не покинули. Драконы избрали путь, пролегающий через Подземный мир. Говорят, они стерегут Врата Мортема, но никто никогда этого не подтверждал. Никто не рискует приблизиться к Вратам, ведущим в Подземный мир. На самом деле, даже сами демоны.

Я сощуриваюсь, глядя на Калела. Откуда у аптекаря такая вещь? И почему он так легко отдал ее полубогу? Это явная несостыковка. Кто он на самом деле?

— Тебе не холодно? — спрашиваю я, разглядывая его рубашку с длинными рукавами. Ее придерживают накинутые на плечи подтяжки, и через грудь тянется кожаный ремень с черной металлической пряжкой посередине.

Он качает головой.

— Нет. Я демон. Большинство наших видов вообще не мерзнут. Теплая одежда нужна нам скорее для вида.

Я задумчиво сжимаю губы. Этого мы о них не знали. Поэтому они не страдают в зимнем походе на наше королевство так, как предполагал король Борлин? Какое невежество с нашей стороны. Мы знаем так мало о наших королевствах, и все же истребляем друг друга с такой готовностью. Это отвратительно. Жаль, что после всего кровопролития я стала такой задумчивой. Усталость делает грешные души мудрее.

— Раз ты рыцарь, Алира, позволь мне спросить. Ты сражалась при Торнхолле? — на этом вопросе его тон становится холоднее.

Когда звучит название деревни, я вздрагиваю. Торнхолл был первым поселением демонов, которое взяли в осаду полубоги после подписания ложного мирного договора. Это была уловка — то, на что так щедры боги, и мы, их дети, не отстаем. Король Борлин хотел, чтобы их оборона пала. Он знал, что они всерьез воспримут перемирие, когда замышлял нападение. Воистину ужасный поступок.

Мы убили всех мужчин, женщин и детей. Всем демонам в Торнхолле был подписан смертный приговор. Я все еще вижу это во сне. Каждый раз, оказываясь в тишине, я ясно слышу их исполненные ужаса крики. Это случилось за месяц то того, как я попала в петлю времени длиной в неделю, так что к счастью мне не приходится проживать это снова и снова. Будь это так, я попыталась бы остановить кровопролитие.

Вообще, мне стоило отказаться принимать в этом участие, но я не отказалась. Я слепо следовала приказам. И теперь последствия этого решения мучают меня каждый раз, когда я открываю глаза. Часть меня полагает, что именно произошедшее в Торнхолле стало причиной моего проклятия. Но если так, почему наказали только меня?

— Нет. Не сражалась, — у лжи кислый привкус.

Лицо Калела становится суровым, будто он смог почувствовать, что я вру. Во мне вспыхивает волнение, и я опускаю взгляд на костер. Я знаю, каким сокрушительным это нападение было для демонов. Достаточным, чтобы начать осаду, в которой мы сейчас находимся. И наше падение.

— В ту ночь была убита моя мать.

У меня вырывается короткий вскрик. Ужас взрывается у меня в груди и охватывает все тело. Мои слова звучат слабо, и я надеюсь, он не слышит пронзающей их вины.

— Мне очень жаль.

Он медленно кивает, глядя в огонь. Тьма, которой не было секунду назад, омрачает черты его лица, когда он поднимает на меня взгляд.

— Мне тоже.

Между нами повисает тишина, нарушаемая только урчанием в моем животе. Этот звук вытаскивает его из размышлений. Он мягко усмехается, прежде чем налить еще одну миску супа и передать его мне. В уголке его рта появляется ямочка, но она не может скрыть грусть в его глазах. Его взгляд задерживается на моих серебристых волосах.

Он добр.

Много лет назад я знала демона, который был добрым. Но тогда мы были детьми. Я уверена, что, повзрослев, он стал бы жестоким мужчиной и убил множество полубогов, так же как я выросла и стала истреблять демонов.

В этот раз я принимаю миску и улыбаюсь в ответ.

— Спасибо.

— Я желаю тебе удачи в побеге, Алира, но могу ли я дать тебе совет? — Калел медленно поднимается, собираясь уйти. Я понимаю, что нигде поблизости не привязана лошадь и задумываюсь, сколько времени ему понадобится, чтобы вернуться… откуда он там пришел.

— Я слушаю, — легко говорю я, обхватывая миску ладонями и согреваясь от нее.

Его лицо расслабляется, и приятная улыбка исчезает.