Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

на меня так, будто я достала для него ни много, ни мало — звезду с небес!

А потом встал, медленно опустился передо мной на одно колено и, бережно подхватив мою красную опухшую кисть, с величайшей осторожностью приложил её ко лбу и произнёс, чеканя слова, будто золотые монеты:

— Виз-‘заран, Довакиир. Фен кос нуст ни, Вос-‘минок.

Странные слова чужого языка тяжело прокатились по пустому залу аптеки, потревожив мрак по углам, отразились от стёкол окон и витрин, будто слегка зазвеневших невидимой вибрацией в ответ, и стремительно влились в самую мою суть, в солнечное сплетение, будто река, измученная долгим странствием по сухим равнинам, добралась наконец до моря. И что-то в моём сердце отозвалось гулким протяжным звоном…

Я от шока не только дар речи потеряла, — в который уже раз за сегодняшний вечер! Я впала в какой-то глубокий транс, почти что в кому. А он всё смотрел снизу вверх, красивый, как архангел на иконе, и синие глаза лучились чистым, почти детским восторгом.

Божечки-кошечки!..

Сколько времени мы вот так провели, я даже и прикинуть не могу.

— Глеб Германович, — отмерла я наконец. — Я тоже Толкиена люблю, но это уж как-то перебор… Пожалуйста, ну встаньте…

Мужчина отпустил мою руку и поднялся. Но тут же снова склонился в поклоне.

— Да хватит уже! — не выдержала я и тоже вскочила. — Лучше объясните мне нормальным русским языком, что происходит!..

— Хорошо, Хранительница, — ответил дракон, выпрямляясь, но всё ещё сияя, как надраенная Золушкой кастрюля. — Присядьте, пожалуйста. Я всё вам расскажу. Всё, что вы хотите знать.

— Кто-о? — поразилась я, плюхаясь обратно на диванчик. — Это как вы меня назвали?..

— Довакиир в переводе на земной язык означает «Щит драконов» — то есть «Хранительница».

— Так, стоп. Я вообще-то местная, если вы не заметили! Я родилась здесь и всю жизнь живу в Ельшине, я даже в Турции ни разу не была, только в Москве да на Байкале…

— И как вам Байкал? — почему-то с живым интересом спросил Глеб Германович.

Я настолько не ожидала такого поворота в разговоре, что ляпнула, не задумываясь:

— Магическая бездна…

Глаза дракона снова торжествующе блеснули.

— Вот!.. Вы всё правильно чувствуете! В вас живёт магия, Евдокия. Вы даже не представляете, кто вы… Редчайшее, светоносное, волшебное существо, которое спасёт наш угасающий мир… Байкал — это не просто разлом в земной коре и не просто самая чистая на Земле вода. Это разлом между мирами — один из четырёх, имеющихся здесь. Ещё один, кстати, на Алтае. Телецкое озеро. И ещё — Танганьика в Африке и Титикака в Южной Америке. Все эти места окружены легендами, как вы знаете. И вовсе не случайно…

— Подождите, — моё сердце колотилось, как слетевший с катушек отбойный молоток, — Что-что там про спасение какого-то мира? В этом месте поподробнее, пожалуйста!

Дракон улыбнулся и вновь склонился передо мной, хотя очень быстро выпрямился, уже поняв, как нервируют меня эти экивоки с этикетами.

— Даванкиир — это носительница древней крови почти исчезнувшей расы нашего мира — Хранителей. Вообще-то, полностью исчезнувшей, как считается, но я никогда до конца в это не верил. В нашем мире есть древнее предание, что когда надежды для мира больше не останется, и пепел пустошей засыплет последние города, Она придёт, и путь её будет отмечен лиловыми цветами «Faal’kiir» — травы Хранителей…

Я схватилась за готовую лопнуть голову. Ещё чуть-чуть, и от Дуськиной крыши останутся только жалкие битые черепки.

— Стойте, Глеб Германович. Больше не надо. Хватит… Давайте пока на этом остановимся, прошу вас. Мне надо хотя бы это переварить…

— Мудрое решение, — прошептал дракон восторженно-ласково. — Я провожу вас до дома, Хранительница, и вы хорошенько отдохнёте. И простите, что так напугал вас, нет мне прощения… Боже, что бы я ни отдал, чтобы ваши глаза сияли, а губы… улыбались…

Он вдруг подался ко мне, словно его тянула ко мне какая-то непреодолимая сила, и я еле успела отпрянуть.

— Так, гражданин дракон! — зашипела я отчаянно. — Руки…лапы…крылья не распускайте! Что вы себе позволяете!..

Инспектор вдруг вздрогнул так сильно, что я испугалась, как бы опять он не начал оборачиваться. На его лице быстро промелькнула гримаса боли, он даже слегка прикусил губу.

— Простите, Хранительница… Вы должны знать, что я никогда не посмею причинить вам боль и никогда не пойду наперекор вашим желаниям. Вы имеете абсолютную власть надо мной. Ваши приказы для меня равносильны нерушимой клятве. Если вы прикажете мне умереть, я умру. Прикажете быть вашим рабом — буду…

И тут мне всё это резко надоело. Слишком много пафоса на квадратный сантиметр аптеки «Феникс», а у меня на него аллергия. Я решительно поднялась, кинула инспектору в руки его же пальто, сдёрнув со спинки стула. И пошла в подсобку за своей ветровкой. Кажется, дракон слегка растерялся, поскольку когда я вернулась, он всё так же стоял посреди зала, сжимая в руках пальто.

— Так, Глеб Германович. Раз уж такая петрушка началась, давайте сразу кое-что в наших отношениях проясним. Во-первых — никаких Хранительниц. Называйте меня как раньше — Евдокия. Можно — Ева, — добавила я, чуть подумав. Может, хоть кто-то теперь будет называть меня так, как мне всегда хотелось? — Но никаких Дунь, Дуняш и Дусь. Это ясно?

Дракон улыбнулся и попытался вновь поклониться, но я решительно подняла руку. Он вздрогнул от неожиданности, и глаза его опять полыхнули искрами.

— Во-вторых, никаких поклонов! Я понимаю, у вас там, наверное, Средневековье и всё такое, но меня это дико раздражает. Мне гораздо больше нравился строгий, придирчивый и холодный фарминспектор Вельский Глеб Германович.

Дракон улыбнулся и заметил:

— У меня в ведомстве треть аптек нашей области, Ева. Вы думаете, легко следить за всем этим хозяйством на протяжении… хм, ста тридцати восьми лет, когда я только прибыл в эти края?..

— Божечки-кошечки, — прижала я руки к щекам. — И как вы так долго сдерживались и не спалили нас всех к чертям?..

— Хотел, и не раз, — признался инспектор со смешком и наконец-то стал похож на того Глеба Германовича, какого я знала. — Драконы — раса, совершенно не отличающаяся выдержкой и терпением, даже Сапфировые…

Я взглянула в его глаза, уже открывая дверь на улицу, и предположила:

— Это поэтому у вас глаза синие? Потому что вы — сапфировый?

— Совершенно верно, — дракону явно понравилась моя проницательность. — В истинном облике у меня синяя чешуя… А вообще, Сапфировые драконы — это Целители.

— О, так вы не по принуждению занимаетесь аптечным делом?

— Отнюдь, Ева. Я занимаюсь любимым — и очень важным делом. Но,