Легкое дельце - Виктория Серебрянская

цели путешествия как по маслу. Но все же, несмотря на весь мой профессионализм, не стоит оставлять своего пациента надолго без присмотра, — намекнула я на то, что фарну стоило бы убраться восвояси.

Медик проигнорировал намек. Благостно усмехнулся тонкими, едва заметными губами, характерными для его расы, поднял кружку, словно салютуя мне, отпил из нее, а потом продемонстрировал коммуникатор на запястье:

— Все тут! Если вдруг случится хоть малейший сбой или отклонение, я мгновенно буду в медотсеке. Но судя по тому, что я сейчас вижу и испытываю, у меня будет не перелет, а сплошной курорт!

— Ну-ну… — Едва слышно хмыкнула я, одним глазом наблюдая за работой приборов.

Мне хотелось есть. Пообедать не успела, а после стартов у меня всегда просыпался поистине волчий голод. Но оставлять у панели управления незнакомого инопланетника, чтобы сходить поесть, я опасалась. Черт его знает почему. Ну не вызывал у меня фарн доверия!

— Пей кофе, — мягко подтолкнул меня мой невольный компаньон, — ты заслужила! Это хороший кофе из моих личных запасов. Я, знаешь ли, кофеман. И суррогат меня не удовлетворяет. Поэтому обычно беру с собой в дорогу тот кофе, что пью постоянно.

— Спасибо. — Я покосилась на одинокую термокружку и принялась снимать показания сканера пространства. — Но я потом. Все равно напиток в термокружке и не остынет. А мне сейчас нужно кое-что сделать. Не хотелось бы залить приборы кофе и через час после старта заниматься чисткой пульта.

Фарн ухмыльнулся в ответ и, наконец, поднялся с насиженного места:

— Тогда не буду мешать! Если что — ты знаешь, где меня найти, — неуклюже схохмил он и исчез, наконец, за дверью.

Я с облегчением расслабила спину и плечи, только сейчас сообразив, насколько была напряжена, рассеянно растерла шею и закончила снимать и фиксировать показания сканера. Впереди было пусто, как на федеральной дороге в новогоднюю ночь. А потом, почти не задумываясь, насколько этично то, что я делаю, подсоединилась к системе наблюдения и нашла фарна. Тот стоял над медкапсулой, смотрел на нее и потягивал напиток из термокружки. Не знаю, почему, может быть, навеяло не в меру разгулявшееся воображение, но мне почудилась во всей позе фарна и в его жестах ненависть. Лютая, убийственная, обжигающая космическим холодом. Я даже содрогнулась. А потом по наитию, быстро, пока не передумала, вывела подачу сигнала со всех запоров на яхте, в том числе и от креплений медицинской капсулы, себе на коммуникатор. Теперь я мгновенно узнаю о любой попытке проникнуть в любое запертое помещение. Или повредить паралитику. Я не знала, зачем мне эта информация, просто сделала. А потом с чувством выполненного долга и ощущением смутной тревоги заперла рубку и отправилась добывать еду. Термокружка так и осталась стоять на краю пульта.

Сигнал раздался, когда я уже вскрыла контейнер из пищевого автомата и взялась за ложку. Не веря собственным ушам, я вывела на голограмму изображения с камер, уверенная, что лишних свидетелей этого не будет. Да так и застыла с приоткрытым ртом. Нет, нечто подобное я и подозревала. Иначе бы просто не стала возиться с передачей сигналов на комм. Но как-то я не ожидала, что фарну хватит наглости вскрыть дверь в рубку управления!

Первым моим порывом стало бросить все, мчаться в рубку и набить наглецу морду лица. Но я быстро отказалась от этой идеи. Просто фарн вошел в помещение, осмотрелся, постоял у моего кресла, сунув руки в карманы комбинезона, ни к чему не прикасался. А спустя пару минут просто повернулся и вышел, тщательно заперев за собой дверь. И что это, спрашивается, было? Проба пера, так сказать? Сможет он или нет, проникнуть втайне от меня в запертое помещение?

Ничего другого в голову не приходило. И я задумчиво взялась за еду.

Глава 2

Передо мной неожиданно в полный рост встала проблема отдыха для меня. Вообще, на подобных звездолетах, особенно для коротких рейсов, очень часто в обход всех правил и запретов обходились одним пилотом. К счастью, современная техника это вполне позволяла. А высокий гонорар вполне компенсировал неудобства для наемного работника. Но в таких случаях никто из пассажиров или других членов команды не лез в управление кораблем. Только лишь если пилот попросит помочь. Но мне бы и в голову не пришло привлекать к пилотированию корабля незнакомого фарна с медицинским образованием. Я собиралась, как все нормальные пилоты, на большие отрезки времени оставлять яхту на автопилот, пока сама буду отдыхать. Но теперь, с учетом того, что фарн в первые же минуты полета вскрыл рубку, об этом оставалось лишь помечтать. И я не понимала, как мне выкручиваться, без сна я не протяну полет даже на стимуляторах. Я ведь не дроид, чтобы без отдыха и подзарядки провести весь полет в кресле у пульта управления. Мне нужно пить, есть, справлять естественные надобности и хотя бы изредка спать. А как можно уснуть, зная, что в это время кто-то может вмешаться в заложенные тобой программы?

Фарн только вскрыл дверь в рубку управления и постоял возле пульта, а моя паранойя уже расцвела пышным цветом. Наскоро поглотав взятое в пищевом автомате, я до позднего вечера по внутреннему времени корабля провела в рубке, разрабатывая запасные варианты маршрута и собственных действий, на тот случай, если все-таки не услежу за медиком и он мне что-то порушит. В итоге заработала дикую головную боль и все-таки была вынуждена прибегнуть к медикаментам. Плохо. Полет ведь только-только начался.

Как я ни думала, как ни прикидывала, а причин, побудивших фарна проникнуть в рубку управления яхтой, понять не могла. Мысли упорно возвращались к устранению нанимательницей неугодного супруга. Но в моем понимании это было дикостью. Зачем выбрасывать на ветер кучу кредитов, если паралитик и так вот-вот окочурится? Или мужик в капсуле вовсе не паралитик? Тогда, конечно, некоторый смысл во всей этой затее есть. Но опять-таки, почему так дорого и сложно? Неужели нельзя было выдумать что-то попроще? Или все дело в завещании и дамочка всеми силами пытается супруга уберечь, чтобы не потерять его состояние? Голова шла кругом, но стоящие идеи отказывались посещать мою голову.

Второй раз Этерелли притащился ко мне в рубку глубокой ночью, в первые же сутки полета. Я сумела не вздрогнуть, когда за спиной неожиданно раздался удивленный голос:

— А ты еще не спишь? Но почему? Есть какая-то опасность?

Приложив некоторое усилие, я совершенно спокойно оглянулась через плечо, на стоящего на пороге фарна, и вернула ему вопрос:

— То же