Королева Грёз и Кошмаров - Валентина Зайцева

Совсем как Нина.

Я провёл пальцами по поверхности стекла, и внезапно мною овладело желание раздавить эту штуку в ладони. Разбить вдребезги. Почувствовать, как стекло впивается в кожу, а магия внутри рассыпается. Торговец, который подарил это Нине, настаивал, что у маленького шарика энергии есть «настроение». Что у него есть разум. Какая нелепость.

Ложь надежды.

В нём не было ни жизни, ни души, ни сердца. Он мигал и вспыхивал, безразличный ко мне, в своей маленькой стеклянной клетке. Мне следовало бы уничтожить его. Я творил в свои дни куда более страшные вещи. Куда более безрассудные акты насилия я совершал, не думая о том, какую цену придётся за них заплатить.

Почему же сейчас я медлю, не желая стереть эту маленькую ложь в небытие?

Ради неё?

Ведь это её память я держу в руке. Это всё, что у меня осталось от её краткого пребывания здесь. Нина была иллюзией, вспышкой уже мёртвого насекомого во тьме. И как быстро она пришла, так же быстро и исчезла.

Я сжал кокон в ладони и прислонил кулак к подбородку. Но пальцы мои не сомкнулись окончательно — я не стал разбивать стекло. Вместо этого я закрыл глаза за маской.

О, Нина...

Грохот вдалеке вырвал меня из задумчивости. Огонь в камине почти догорел. Я, должно быть, просидел здесь много часов, не замечая ничего. Мой проклятый ускользающий разум!

Что за звук меня разбудил? Я поднялся, сунув стеклянный кулон обратно под рубашку. Возможно, эти глупцы наконец стали достаточно умны, чтобы нанести удар первыми. Наконец-то они пытаются превзойти меня.

Вспышка на горизонте привлекла моё внимание. Ещё один грохот раздался спустя мгновение. Гром? Стук по стёклам библиотеки заставил меня подойти к окну. Я отщёлкнул защёлку и распахнул широкие створки.

Ветер ворвался в дом, вздувая длинные занавески и вбрасывая их внутрь комнаты. Они хлестали на ветру, пока порыв не утих.

Дождь. Гроза. Тучи низко висели в воздухе. Был ветер.

Как? Как это возможно? Неужели...?

Ещё одна ложная надежда. Ещё одна иллюзия, брошенная в мой слабеющий разум несовершенствами внутри него. Я со всей силы ударил кулаком по перилам окна, пока костяшки не начали кровоточить. Остановился я, лишь когда заметил, как капли дождя смешиваются со следами моей крови на деревянной поверхности. Я замер и провёл пальцами по каплям воды, размазывая их в ленивом, бессмысленном узоре. Влага ощущалась на коже.

Это могло означать лишь одно.

Но как?

Я должен был узнать правду. И я знал, куда для этого идти.

Прорвавшись сквозь ткань пространства, я согнул мир по нужной оси — привычным усилием власти, таким же естественным, как движение мышцы. Я шагнул между своим домом и Святилищем Вечных. Никогда ещё у меня не было столько причин посещать его так часто, как в последнее время.

Там никого не было. Всё оставалось так, как я оставил.

За исключением одной вещи — она лежала на краю круглой каменной платформы. Маска покоилась там, тускло освещённая факелами багрового озера. Красный свет окрашивал её в странный фиолетовый оттенок.

Она оказалась в моей руке прежде, чем я осознал, что двигаюсь. Это была маска, которую я когда-то хорошо знал. Лицо человека, которого я убил много сотен лет назад. Она рассыпалась в прах, как и сам этот человек.

И вот она здесь.

Всё доказательство, что мне было нужно для подтверждения: дождь шёл на самом деле.

Бирюзовые камни были выложены мозаикой в форме зверя. Человек, называвший себя Владом, был куда счастливее в своём змеином обличье, чем в человеческом. Но когда он в редких случаях соглашался принять облик человека, он носил эту маску.

— Что вы задумали, тираны древности? — Я не ожидал ответа от Вечных, которых так презирал. Я отправил маску обратно в свой дом, пропустив её сквозь ткань мира в безопасное место.

— Здравствуй, Самир.

Я обернулся на холодный голос, вырвавший меня из мыслей, и с удивлением увидел саму Оракула, стоящую на противоположной стороне платформы. Она была одна.

— Где твои товарищи-предатели, Лириена? Или ты пришла умереть первой? Ты одна, а я полон гнева.

— Интересно, не изменила ли твоё решение гроза?

— Любопытная иллюзия. Дело рук Торнеуса, полагаю. — Это не была иллюзия, я знал. Но пока что я хотел играть в эту игру. Я медленно двинулся к Лириене, но моё угрожающее присутствие не возымело эффекта на Оракула. — Зачем ты здесь?

— Пророчество.

— Да. Я предполагаю, что Древние дали тебе какое-то ложное видение, которое побудило этих глупцов убить Нину. Тебя обманули. Она...

— Хоть раз в жизни замолчи и слушай, колдун!

Я не привык, чтобы меня перебивали, и это оборвало мои слова, повергнув в ошеломлённое молчание. Мало кто осмеливался говорить со мной подобным образом, а уж тем более стоическая и ледяная Оракул.

— Зачем?

Лириена тяжело вздохнула и покачала головой, явно раздражённая моим упрямством.

— Я пришла передать пророчество, Самир. Но на этот раз — оно для тебя.

Глава 5

Нина

— Где мы? — спросила я вслух, хотя знала, что он и без слов услышит меня.

Дома.

Я огляделась вокруг, пытаясь понять, куда именно перенёс меня этот странный призрачный змей. Телепортация из Святилища Вечных в это неизвестное место оказалась куда менее мучительной, чем, когда меня таскал за собой Самир. Или, быть может, что-то изменилось во мне самой, и теперь я просто лучше справлялась с подобными перемещениями.

Что до самого змея — похоже, он мог менять размеры по собственному желанию. Когда он забрал меня от Святилища Вечных, он был размером с кошку и сидел у меня на плече. Теперь же его длина достигала, наверное, пятнадцати метров, и он дважды обвил своим телом каменное строение, в котором мы находились. Я стояла в колоссальном дверном проёме, сложенном из огромных каменных блоков, и смотрела на ливень снаружи. Дождь был поистине ливнем — вода низвергалась сплошными стенами, и в этой тьме было почти ничего не разглядеть.

Разве в Нижнемирье вообще бывают дожди? Это из-за меня?

Не было пятнадцать веков. И да, из-за тебя.

Я постаралась не вздрогнуть от того, что змей снова ответил на мои мысли. Кричать на него было совершенно бесполезно — я это уже поняла.

Здание напоминало каменные руины, возвышающиеся над бескрайними джунглями. В темноте и под этим потоком воды было трудно что-либо разглядеть. Всё вокруг скрывал ливень. Только