Последняя роль для попаданки, или Кто убил Золушку? - Алена Ягинская

Вот черт! Нет, умирать я не хочу! Я для этого тем более молода. Что делать-то теперь, а?

Глава 3. Дорогие "родственники"

Додумать панические мысли не успела. В комнату вошла девушка в костюме служанки и сообщила, что меня снова кто-то желает видеть. Вздохнула тяжело — что ж такое, ни сна, ни отдыха. Ой, сплюнуть. У меня наоборот, сон и отдых. И что же за гадость мне мужичок подсунул? А может не просто алкоголь, может, он мне яда налил, или наркоты какой, больно уж глаза у него недобрые были… Да-да, помню, хитрые такие глаза, так и бегали туда-сюда, туда-сюда.

Ладно, потом заяву накатаю, как очнусь, пусть органы разбираются… А сейчас играем спектакль, это будет моя лучшая роль. А вместо цветов и оваций пусть мне достанется жизнь!

Спину ровно, подбородок вверх, я — невеста принца, (чтоб его перекосило!), готова к аудиенции. Жду. И входит… Вы не поверите — тот самый мужичок-отравитель!

А вот декорации тут все же хлипкие оказались! Я только чуток подлокотники сжала, ну, чтобы мужичка не придушить сразу, а они чего-то захрустели. Да жалобно так…

А визитер подобрался весь и смотрит на меня странно как-то, я даже не разобрала эмоций его.

— Здравствуй, доченька! — говорит.

Знаете, так охота было все ему высказать, но нельзя же! Я должна отыграть эту роль, Птиц же сказал, что будет какое-то задание, которое надо выполнить. Короче, улыбнулась, рученьки свои навстречу протянула:

— Папенька! — говорю.

Мужичок отшатнулся.

— Доченька, а почему у тебя глазки светятся? — спрашивает.

— Оттого, папенька, что очень рада вас видеть!

— Доченька, а отчего у тебя ручки светятся?

— Так обнять вас хочется, папенька. Да покрепче!

Ага, и шею свернуть тоже хочется, если придушить в ласковых дочерних объятиях не получится.

В общем, «папуля» у нас свинтить попытался, уже и за ручку двери взялся и приоткрыл ее, но не успел.

Стоило двери приоткрыться, как под рукой «папеньки» скользнул мальчишка. Светловолосый, вихрастенький, в коротких штанишках с оборками. А больше я ничего и не разглядела, потому что пацан сразу бросился ко мне, обнял ручонками и уткнулся в подол.

— Рони, — выдохнул мне куда-то в район солнечного сплетения. — Ты жива! Я так боялся, думал, эти курицы тебя отравили!

Он поднял личико, и я пропала!

Когда мне исполнилось семь, и я пошла в школу, то оказалось, что у многих одноклассников есть сестры и братья. И я стала просить у мамы с папой братика. Так вот, в моем воображении он был именно таким — большеглазый, курносый, с ямочками на щечках, хоть сейчас на роль херувимчика ставь. Он смотрел на меня с тревогой и надеждой, столько любви было в его глазах за пушистыми ресничками, что теперь я точно поверила — я сплю, и это все игры моего воображения. Да потому что этот мальчишка был точной копией папы!

— Привет! — сказала я.

А больше ничего и не успела. В дверь вплыла, ну, пусть будет «мачеха». Оруще-вопящая-брызгающая слюной дама, которая обещала мне все кары небесные в момент моего первого пробуждения. Или, наоборот, провала? Нельзя же проснуться во сне, в сон же проваливаются? Ой, что-то не туда мысль пошла.

Явилась мачеха, платье, хочу заметить, на ней было еще роскошней предыдущего, поэтому мальчишка и мужичок как-то сразу потерялись на ее фоне. А та губки так скривила, бровки выгнула и молвила надменно:

— Александер, немедленно вернитесь в свои покои, вам никто не разрешал покидать их.

И у пацаненка сразу глазки потухли. И голову он опустил. Нет, вы видали? Эта корова еще и его гнобить вздумала. Я сжала кулаки, и они снова засветились. Шаг навстречу сделала, а пацана себе за юбку отодвинула, благо, моя тоже широкая была.

— Луиза, Левронии уже лучше, пусть пообщается с братом, давай попозже зайдем, — папаша корову за дверь вытолкал и сам вышел.

Ну, а мы остались с пацаном вдвоем. Хм, брат, значит. Ну, кто бы сомневался.

— Привет еще раз, — говорю. — А про каких куриц ты говорил?

— Я подслушал разговор в саду. Эти леди с отбора возмущались, что ты победила. Но ты же самая лучшая, конечно, ты победила! А они говорили, что невеста еще не жена, и пока обряда не было можно тебя и подвинуть. А потом одна сказала, что у нее нужное зелье есть, что мол, это и не смерть и не жизнь будет, так что в убийстве их никто не обвинит, но и жениться на тебе принц не сможет.

Братик сыпал словами, что горохом, а я пыталась уложить все это у себя в голове.

— А потом когда тебя привезли домой, сказали, что ты заболела. Но я не поверил, я сразу понял, что это они с тобой что-то сделали, да только никто не стал меня слушать. Они решили, что ты сама отравилась, но ты же не могла, правда ведь? — он умоляюще смотрел на меня. И сам себе ответил: — Нет, ты бы меня никогда не оставила.

— Конечно, нет! — возмутилась я. Уж что-что, а ценность жизни я понимала. И даже не потому, что чуть не умерла в семь лет в первый раз. Так, опять я не о том!

— И что дальше было?

— Явился этот, жених твой, и велел тебя во дворец забрать. И нам собираться. И вот мы тут. Опять. Но Луиза запретила мне из покоев выходить, а я не мог не прийти, когда узнал, что ты очнулась. Попадет мне теперь опять…

Парнишка снова уткнулся мне в живот.

— Ага, пусть только попробуют! — сказала я, и погасшие кулаки снова вспыхнули.

— Ой, — сказал Саня. — А ты теперь маг что ли?

— Видимо, да, — задумчиво ответила ему. Блин, надо как-то это сияние потушить, а то не дай Бог подожгу что-то или кого-то. Ладно, если дворец, а если брата? — Ты не знаешь, как это убрать? — спросила.

— Знаю, нас же вместе учили, пока мама с нами была. Просто успокойся, подумай о хорошем и мысленно попробуй лишнюю силу обратно впитать.

Так, ладно, я точно справлюсь. Это же мой бред. А книжки про магию я тоже в свое время читала. Ой, ладно, кому я вру! Я их частенько читала, читаю и буду читать! Люблю я фэнтезятину всякую. Подумала о брате и его ямочках, представила, как бы было классно, будь все это реальностью… И мысленно приказала свечению погаснуть. Ура, получилось. Кончики пальцев жжет, правда, как будто огоньки притаились и ждут в засаде, но будем решать