Царствование Розы - Кейт Голден

и сам не так давно потерял одну женщину, которая мне была не безразлична. Много лет уже как не виделись. — Лен снова шмыргнул носом. — До сих пор сердце ноет.

Неуловимое шуршание крысиных когтей зазвенело о низкую крышу и вырвало хрип у человека, все еще спящего под сгнившей скамьей рядом с нами.

Лен снова откинулся, еще ближе к очагу.

— Что бы ты отдал, чтобы вернуть ее?

Что угодно.

Я лишь допил свой эль.

— Давай, мальчик. Что бы ты отдал? — настаивал Лен.

Эта жажда общения у посудомойщика добивала мои и без того издерганные нервы.

— К чему этот вопрос?

— А почему нет?

— Я не тешу себя пустыми предположениями.

Лен хихикнул, играя с ножом, все еще находящимся в его руках. Затем он потянулся к моему ужину, отломил кусок корочки, раскрошил его в руках и рассыпал у наших ног.

Толстый, жилистый крыс выполз из-под половиц, поначалу осторожно. Его манили объедки, но он не был дураком. Грызун с привычным терпением выждал, пока Лен не придвинулся поближе к импровизированному столу и не повернулся спиной к происходящему.

— Что ты делаешь?

— Я не хочу, чтобы ты зацикливался на этом, мальчик. — Лен повернулся ко мне лицом, но его глаза были прикованы к той крысе, хватающей жирные крошки тростниково-розовыми лапками. Прежде чем я успел его остановить, Лен ударил по существу своим ножом и пронзил его насквозь с кровавым хрустом.

— Ради Бога, Лен… — Этот человек был в маразме. И совсем один в этом ледяном, одиноком городке. Я встал, чтобы уйти, задаваясь вопросом, существовал ли Вообще Фолк.

— Сиди, — скомандовал он, кладя пронзенную крысу на стол. Ее скудная кровь собралась лужей вокруг моего полу съеденного пирога.

Туманные тени обвили мои кулаки. Хотя я и был раздражен, у меня не было настоящего желания причинить вред Лену. Но это было…

— И это убери, — сказал старик, кивнув в сторону моих рук. Лен убрал нож, положил его на стол и замер в ожидании. У меня не было причин оставаться, но какое-то любопытство, а возможно, и моя собственная давно похороненная тоска, не давали мне сдвинуться с места. И я наблюдал, как Лен провел одной морщинистой рукой по тушке упитанной крысы.

Без заклинания, без лайта, без потустороннего свечения, крыса дернулась. И еще раз. Лен не произнес ни слова, когда изогнутый позвоночник грызуна встал на место с слышимым хрустом. Длиннохвостый паразит издал тревожный, мучительный писк, прежде чем подняться и побежать через стол. Он сполз на пол и обратно в щель, из которой появился.

Мое сердце колотилось в сломанной грудной клетке. Это было больше, чем могла сделать сама Бриар Крейтон.

Некромантия.

Мои глаза снова устремились на Лена. Эта морщинка в уголке его глаз. Ухмылка, играющая на его губах.

— Это ты. Ты…

— Теперь ответь мне, мальчик.

Колени ослабли, и я рухнул обратно на свое место.

Белый Ворон был со мной весь вечер.

Я был долбаным придурком.

И теперь я понял, каков был его вопрос.

Проверкой. На которую у меня не было правильного ответа. Я знал правду — что я отдал бы что угодно, любую часть тела, любую жизнь, любое королевство, чтобы вернуть Арвен. Что я содрал бы кожу с собственных костей, разорвал бы мир в клочья, чтобы обнять ее хотя бы еще один раз…

Но я не знал, был ли это ответ, который искал Белый Ворон.

— Я отдал бы больше… — выдохнул я. — Больше, чтобы вернуть ее, чем ты можешь себе представить.

— Что, если это будет стоить тебе жизни?

— Не задумываясь.

— Да, это легкий выбор, не так ли? А что насчет жизни невинного? Что, если ее воскрешение потребует уплаты равноценного долга…

Внезапно я снова оказался на корабле в сердце Минерального Моря, тянусь к залитой слезами, пропитанной кровью Арвен.

— Я знал, что не смогу пройти через это. Даже ради блага всего Эвенделла… Слышишь меня? Я был готов принести в жертву весь мир, чтобы ты осталась в живых!

— Да, — выдохнул я, и во рту стоял горький привкус стыда. Я не отрывал взгляда от засохшего русла крысиной крови, липкого и темного, почти черного, на поверхности стола. — Я убил бы за нее. И шел бы на это снова и снова.

— Что, если бы я воскресил твою любимую из небытия, очистил ее и сотворил заново, и даровал тебе ту самую чистокровную сущность Фейри, к которой ты стремишься? Если бы я сказал, что смерть обойдет вас обоих стороной, что бы ты избрал? — Зубы Белого Ворона блеснули в сумеречном свете, его дыхание клубилось в ледяной комнате. Я не осознавал, что мое тело билось в дрожи.

— Принял бы ты свою новую кожу, — продолжил он, не дождавшись моего ответа, — перерожденный истинным Фейри, как вещало пророчество, и убил своего отца? Зная, что тебя ждет гибель, как и ее когда-то? Зная, что ты мог бы обрести почти вечность с ней рядом? Ты все равно пожертвуешь собой ради блага царства?

Нет.

Если бы Боги были так жестоки, и если бы этот коварный, зловредный колдун каким-то образом смог сделать меня чистокровным Фейри и воскресить Арвен… Тогда нет, я бы больше никогда не оставил ее. Не было смысла обманывать себя. Притворяться тем самоотверженным мужчиной, которым я не был и никогда бы не стал.

— Величайшее разочарование.

Дыхание вырвалось из моих легких.

— Я не ответил…

Еще один взмах той морщинистой руки, и старый, безымянный трактир Ворста преобразился.

Когда пятна исчезли, мои руки опирались на богатый кленовый обеденный стол. Чистый, отполированный, сверкающий в мягком свете свечей. Комната светилась десятками восковых, горящих столпов.

Теперь это была уже не таверна, а холостяцкое логово: плюшевые диванчики цвета перивинка4, слои не подходящих друг другу кремовых ковров, экзотические бутылки с вином и хрустальные графины, наполненные крепким алкоголем. Повсюду дерево и кожа, а в воздухе витал дымный, пряный аромат благовоний.

Я даже не осознавал, насколько оглушительным был этот бесконечный вой ветра, свистящего в кронах могучих деревьев, пока он не стих. Пока этот рев не сменила благостная тишина.

И эта завеса ледяного холода — исчезла. Вместо этого легкий, теплый ветерок шелестел свободными занавесками. Он ощущался как мед в моих легких. Несмотря на высоту и время года здесь, в Ворсте, магия Лена окутала все убежище умеренным воздухом.

И все же моя кровь похолодела, а разум застыл в оцепенении.

Не магия.

И передо мной… не Лен. Или все еще Лен, но, возможно, таким, каким он выглядел тридцать лет назад. Полный