Убийство Принца Тени - Хелен Шойерер

переулков. Все это время у Талемира бегали мурашки по коже, словно за ним кто-то наблюдал. Без сомнения, так оно и было. Если у выживших в Наарве хватило ума послать рейнджеров разведать границы своей территории, то они бы додумались и выставить людей на страже. Он готов был поспорить, что девушка, которая вела их по пустым улицам, была здесь лидером. Она и позиционировала себя соответствующим образом.

Наконец они добрались до кузницы. Это было простое здание в конце переулка, но Талемир слышал, как изнутри доносятся удары молота. Он слишком хорошо знал калибр оружия, изготовленного здесь, и его руки потянулись к рукоятям мечей, висевших в ножнах по бокам. Как и все клинки Воинов Меча, железо было добыто из наарвийского источника, который, как говорили, был создан самими фуриями с помощью звездного дождя. Сталь, выкованная в таком месте, считалась самой прочной во всех срединных мирах, и было известно, что в ней заключена сила богов. Тот самый источник, для которого представлял угрозу какой-то назойливый дурак.

Девушка толкнула перед ними дверь и вошла внутрь, явно будучи знакомой с кузнецом и его семьей.

– Фендран! – громко позвала она, оглядывая несколько захламленное пространство вокруг них.

В центре кузницы располагался гигантский очаг, а рядом с ним – мехи. Вдоль стен были расставлены многочисленные подставки с инструментами, а остальную часть помещения занимали несколько длинных скамей и корыто с водой для охлаждения стали. Было невыносимо жарко, и Талемир уже чувствовал, как его рубашка становится влажной от пота.

Молотком ударили снова, и его внимание переключилось на дальний угол, где стоял мужчина средних лет, обрабатывая лезвие кинжала. Когда он снова ударил по стали, полетели искры.

– Что такое? – почти прокричал он, не поднимая глаз и продолжая молотить по оружию. Это был мускулистый мужчина лет пятидесяти. Его борода была всклокочена, а лицо покрыто потом и грязью. На нем был толстый кожаный фартук и защитные перчатки.

– Воины Меча пришли повидаться с вами, – позвала его девушка, облокотившись на ближайшую скамью и скрестив руки на груди. Она перевела взгляд с кузнеца на Талемира и Уайлдера, и ее глаза были полны презрения.

Наконец мужчина по имени Фендран оторвался от своей работы, вытер лоб тыльной стороной перчатки, и его взгляд упал на стоящих в кузнице Воинов Меча. Его осенило, и он подошел к ним, пыхтя от напряжения.

– Далеко же вы забрались от вашего дома, – сказал он вместо приветствия. Он посмотрел на Талемира с особым почтением. – Ты Старлинг, так ведь?

Талемир склонил голову.

– Я видел, как ты сражался в последней битве при Наарве. – Он повернулся к Уайлдеру. – А вы… вы, должно быть, были братом Малика Разрушителя Щитов…

– Да, сэр, – сухо ответил Уайлдер.

Но Фендран, казалось, ничего не заметил. Вместо этого он снова повернулся к Талемиру.

– У тебя сложилась определенная репутация, даже здесь, даже после… всего случившегося. Я видел схватку между тобой и этим духом, когда Малика ранили.

Талемир почувствовал, как Уайлдер вздрогнул рядом с ним. Малик был лучшим из них и не заслуживал такой участи.

– На мгновение мы подумали, что дух поймал тебя, – продолжил Фендран, качая головой, словно заново переживая тот ужас.

Воин Меча заставил себя держаться стойко, несмотря на нахлынувшие воспоминания. Его захлестнула паника, когда он вспомнил, как к нему тянулись когтистые пальцы призрака, как проникали в грудь, как боль обжигала каждый сантиметр его кожи, когда тьма взывала к нему. Талемир сохранял невозмутимое выражение лица, несмотря на ощутимый приступ тошноты и подкашивающиеся ноги. На мгновение ему показалось, что он стал другим только при одном воспоминании об этом дне. Ничто не могло сравниться с тем ужасом и с тем чувством, когда он терял свою человечность и обретал обличье духа. Мир утратил краски и предстал перед ним лишь в черно-белых тонах. С тех пор он пытался найти лекарство, для этого доверив свой секрет одному-единственному человеку во всех срединных мирах: алхимику по имени Фарисса из Тизмарра.

Он почувствовал на языке металлический привкус и понял, что прикусил щеку.

Фендран выжидающе смотрел на него, и Талемир мгновенно пришел в себя.

– Мы здесь, чтобы поговорить с вашим сыном, – твердо сказал он, опустив часть о приказе убить его. – Его обвинили в государственной измене за вмешательство в работу источника наарвийской стали. Все клинки Воинов Меча связаны своими магическими свойствами, и из-за его действий мы пострадали при попытке защититься от духов тени.

Девушка издала горловой смешок, как будто ей это почему-то показалось забавным. Он бросил на нее предостерегающий взгляд. Рейнджер она или нет, это ее не касалось.

Талемир заметил растерянный взгляд Фендрана.

– Вмешавшись в работу источника, ваш сын подверг опасности всех нас. Он должен ответить за свои преступления.

Фендран нахмурился и взглянул на девушку, которая стояла у наковальни и ковыряла ногти.

– Я не понимаю, – сказал наконец он. – Что случилось с источником?

– Это то, что мы пытаемся выяснить, но мы уже ощутили изменения в клинках Воинов Меча по всему срединному миру. Последствий не избежать.

– Кто дал тебе эту информацию? Что именно ты собираешься делать?

– Не имеет значения, кто сообщил мне об этом, – ответил Талемир, хотя и заметил, что мужчина-рейнджер занял оборонительную позицию.

– Важно только то, чтобы с этим разобрались. Мы не можем допустить, чтобы кто-то мешал изготовлению стали в то время, как Воины Меча – единственные, кто обороняет срединные миры от духов тени. Наши клинки защищали людей на протяжении веков…

– Тогда где доказательства? – возразил Фендран, с вызовом выпятив грудь, пускай ему и пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться взглядом с Талемиром. – Где доказательства того, что мой… сын причастен к этому?

Воин Тизмарра стиснул зубы. Доказательство было обернуто вокруг запястья молодой девушки. Он знал это наверняка, поскольку все еще чувствовал, как эта чертова штука гудит в его присутствии, но в этом-то и заключалась проблема. Если бы он сознался, что ощущает колебания браслета, он признал бы себя чудовищем. И хотя пока он мог сдерживаться, в самую темную ночь каждого месяца это было невозможно остановить: он превращался в свирепого темного духа, пробуждающегося от тьмы и своей собственной силы. Но это было ни к чему. У него были приказы, которые он должен был выполнять.

– Сэр, нам просто нужно поговорить с вашим сыном, – продолжал настаивать Талемир.

– Поговорить с ним, да? – злобно проговорил Фендран. – У меня много сыновей. О каком вы говорите?

Талемир посмотрел разочарованным взглядом на Уайлдера, который все больше нервничал рядом с ним. Его протеже не отличался терпением, особенно после того, что случилось с Маликом. Талемир не мог винить его, как и кузнеца, за то, что он хотел защитить своего ребенка.

Талемир глубоко вздохнул, едва не задыхаясь от испарений металла.

– Ваш младший сын. Дрю Эммерсон, сэр. Нам нужно поговорить с Дрю.

Обветренное лицо мужчины исказилось, и он потер переносицу, как будто ему уже много раз доводилось вести этот разговор.

К удивлению Талемира, Фендран повернулся в сторону девушки, чьи подведенные кохлом голубые глаза искрились весельем, а пальцы небрежно поглаживали покрытую перьями грудь огромного ястреба.

– Что все это значит, Дрю? – спросил ее Фендран.

Талемир замялся. Как он ее назвал? Наверняка это какая-то ошибка. Она не могла быть…

Но прекрасная, пылкая девушка повернулась к Талемиру, и в ее взгляде светилось торжество.

– Ах, – сказала она. – Похоже, я тот своенравный сын мастера кузницы…

Она не протянула ему руку, но изобразила поклон, похожий на тот, которым Талемир передразнил ее ранее.

– Дрю Эммерсон к вашим услугам, Воин Меча.

3

Дрю

Выражение лица Воина Меча было просто бесценным. Мрачно улыбнувшись, Дрю оттолкнулась от скамьи и направилась к нему, положив руку на рукоять сабли.

Воин удивленно посмотрел на нее.

– Ты девушка-кузнец из Наарвы?

Колтан ответил прежде, чем она успела вставить хоть слово.

– Здесь нет никакой девушки, – ухмыльнулся он.

В кузнице на мгновение воцарилась мертвая тишина, и Терренс издал предупреждающий