Магия красоты - Валентина Гринкевич

– Еще раз прошу прощение за произошедшее. Я действительно не хотела причинить вред вашему имуществу…

С этими словами я подхватила одной рукой велосипед, второй все еще прижимала к груди рыжего котенка и пошла прочь.

– Девушка, может вас подвезти? – догнал меня в спину вопрос незнакомца.

– Обойдусь! – крикнула я не оборачиваясь.

Глава 6

Бросила велосипед возле крыльца, с погнутым колесом еще придется разобраться позже. Посмотрела на рыжего котенка, который уютно устроился у меня в сумке и, судя по всему, спал. Куда его теперь? Выбрасывать на улицу? Рука не поднимется. Оставить у себя? А вдруг хозяйка не разрешит? Пристроить в таверне? Но там на заднем дворе ошивается несколько бродячих собак, которых мы подкармливали остатками еды с кухни... вряд ли маленький котенок долго протянет в такой компании.

Я тяжело вздохнула. Буду пробовать уговорить Адель. Кот вырастет и будет ловить мышей. Хотя с мышами я здесь пока не сталкивалась, но дом-то старый, могут завестись в любой момент…

Погруженная в невеселые размышления, я зашла на кухню, чтобы таки сделать себе тот самый лимонад со льдом, о котором мечтала по дороге. Я не сразу поняла, что за столом сидел посторонний. Вернее, не сразу разглядела его за букетом.

– Здра-а-авствуйте… – протянула я удивленно и уставилась на незнакомого мужчину.

Тот был одет в строгий клетчатый костюм, светлая рубашка, выглядывающая из-под пиджака плотно натягивалась на круглом животе. Лицо смуглое, морщинистое, с пышными усами и внимательным цепким взглядом.

– Добрый день, – мужчина важно кивнул, – а вы, наверное, та самая Лили?

– Да, я Лили, но почему та самая?

– Та самая, в пользу которой Адель Флоренс составляет завещание.

– Ничего не понимаю. Адель? Завещание? В мою пользу?

– А вот и ты, дорогуша. Очень вовремя… – на кухню вошла старушка с кожаной папкой для бумаг, – Мистер Питерс, наш нотариус, любезно согласился навестить нас дома и не тащить больную старую женщину в контору по такой жаре.

На эти слова мистер Питерс сдержанно улыбнулся. А я переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала.

Заметив мою растерянность, Адель улыбнулась и пояснила:

– Лилечка, как ты видишь возраст у меня уже преклонный, здоровье с каждым днем лучше не становится. Детей мы с мужем не нажили, а родственники есть только дальние и моей судьбой они особо не интересуются. Поэтому я решила, что если им до меня дела нет, то почему я должна оставлять имущество людям от меня далеким, когда вот на старости лет появилась близкая душа?

Женщина посмотрела на меня с нежностью и подошла к столу, а я заботливо пододвинула ей стул, чтобы та села. Я понимала, что она говорит, но не знала, как реагировать. Завещание? В мою пользу? После смерти Адель мне достанется весь этот дом? Я боялась радоваться в открытую, пока всё не прояснилось до конца, но сердце постепенно заполнялось волнением, а мысли неслись вскачь галопом, набирая бешеную скорость. Первый этаж… Салон… Неужели когда-нибудь, в далеком будущем, моя мечта может осуществится..?

– Сейчас мистер Питерс оформит все бумаги и подтвердит, что я переписываю завещание в здравом уме и трезвом рассудке… – Адель тихонечко засмеялась.

– Это так неожиданно! И невероятно… Спасибо вам огромное… я не знаю, как словами выразить свою благодарность… Но вы точно уверены? Почему я? Мы, конечно, очень сблизились с вами за этот год, что я снимаю у вас комнату. И можно даже сказать, мы подруги… но все равно… по сути я лишь ваша квартирантка.

Питерс бросил неодобрительный взгляд. Похоже, я своими причитаниями сбивала его с мысли. Он перебирал бумаги в кожаной папке и делал какие-то пометки в блокнот.

Я замолчала, а Адель взяла меня за руку, сжала ее сухими тонкими пальчиками и еще раз мне улыбнулась. Этим жестом она демонстрировала, что все правильно, и она в своих действиях нисколько не сомневается.

– С домом понятно, я почти все оформил. А касательно банковского счета? – нотариус поднял голову от бумаг и деловито уставился на Адель. – Все то же самое? Вместе с домом завещаем Лилии Кру-гло-вой?

Он по слогам произнес мою фамилию. Такая простая она почему-то вызывала у местных жителей трудности в произношении.  Документы, якобы утерянные в дороге, я восстановила в полицейском участке на свои настоящие имя и фамилию. Вообще, с паспортом проблем особо не возникло, хотя думаю, этому немало поспособствовал Себастьян, чтобы иметь возможность официально принять меня на работу в таверну.

– Да и счет тоже на Лилечку. Все средства, которые на нем будут к моменту моей смерти, должны перейти в ее полное распоряжение.

Тут котенок, до этого мирно спавший на дне моей сумки, и про которого я успела позабыть, заворочался, высунул мордочку и громко пискнул. Вероятно, проголодался.

Адель обернулась и умильно уставилась на него:

– А кто это тут пищит? Где ты взяла такую прелесть?

Глава 7

Я вытащила его из сумки и продемонстрировала хозяйке дома.

– Нашла на улице… На велосипеде ехала, он под колеса кинулся, дурачок, могла бы и наехать.

– Хороший какой, – Адель погладила котенка пальцем между ушами. – А это мальчик или девочка?

Я подцепила малыша под передние лапы, так что он болтался теперь как сосиска, и глянула ему на живот.

– Кот! – сказала уверенно.

– И что ты с ним собираешься делать?

Адель смотрела на меня с любопытством, а я растерялась и отвела глаза.

– Ну вообще-то я бы хотела оставить его у нас… Это возможно? Адель, пожалуйста, уверяю, вы его даже не заметите… он мог бы ловить мышей…хоть у нас их и нет, но все равно…

– Извините, что вмешиваюсь, – строгим голосом прервал меня нотариус, – но я хотел бы поскорее завершить все формальности. У меня сегодня еще полно работы.

– Да-да. Конечно, – встрепенулась старушка виновато.

Адель вернулась к бумагам, а я решила напоить котенка молоком.

Достала из холодильника кувшинчик, с полки глиняную мисочку поставила ее на пол и  наполнила до краев.

Малыш сначала смотрел на нее непонимающе. Потом опустил голову, принюхался и через несколько секунд уже жадно лакал молоко. Напившись до отвала, он сделал пару неуверенных шагов в сторону коврика, нашел место, освещаемое проникающим сквозь щель в шторе солнцем и повалился набок.

Я смотрела