Спасение для лжепринцессы - Ульяна Муратова

class="p1">А ведь я даже не могла сказать ему, кто я на самом деле! Может, всё дело в том, что я землянка? Но как ему об этом сказать? И что значит «если переживёт»?

– То есть даже с подпиткой выживают не все? – не сразу дошло до меня. – То есть ты хотел меня заразить, зная, что я могу умереть?

– Выживают практически все, – сурово ответил Мейер. – А ещё зависит от совместимости. Ты бы точно выжила, на это указывали все признаки. Хотя ты и так выжила даже без чьей-либо подпитки.

Я бы сказала, что выжила вопреки усилиям его драгоценной мамаши, но очередная клятва не давала этого сделать. Скоро вообще ничего не смогу о себе рассказать, настолько запутаюсь в паутине чужой подлости и лжи.

– Мейер, должен быть другой способ заражения! Я ни с кем не спала. Ни с кем! Только с тобой. И температура у меня поднялась ещё за ужином. Я всю ночь мучилась от жара, а пятна… я даже не знаю, когда они появились! Утром их точно не было, кона Дарлегур их искала и не нашла. А потом я их не замечала, пока сейчас в зеркало на себя не посмотрела. Не до того было. Слишком плохо себя чувствовала и соображала с трудом.

– Мама сказала, что пятна у тебя появились вечером на следующий день после ужина. Да, долго, но всякое бывает. А дальше был кризис, всё как обычно.

– Мейер, я клянусь, что не изменяла тебе! Ну, проверь мои слова каким-нибудь артефактом, возьми клятву. Я заразилась как-то иначе. Случайно. Или меня кто-то нарочно заразил, чтобы…

– Лисса, не говори ерунды, – оборвал меня Мейер. – Вирус передаётся только через семя. Никак иначе заразиться нельзя, а то мы бы уже половину обитаемых миров перезаражали в боях. Да, в истории бывали случаи, когда девушка не заражалась с первого раза после брачной ночи. Такое возможно. Но не заражение через кровь! И даже если предположить, что ты заразилась во время поцелуя, хотя это решительно невозможно, то кризис наступил бы ещё в дороге! А он наступил, когда я уже уехал!

Мейер явно терял над собой контроль и начинал злиться. Ладно, пусть злится. Но мы должны как-то докопаться до истины! Пусть через скандал и эмоции, но должны. Глядя на бледное, хмурое лицо вилерианца, я понимала, что не хочу от него отказываться. Не могу. И не могу смотреть на эту боль, искажающую его черты. Но как объяснить ему, что я ни в чём не виновата?

– Возьми с меня клятву.

– Нет. Это слишком опасно, – отрицательно покачал головой Мейер. – В ближайший месяц тебе категорически запрещено колдовать, как и приносить магические клятвы, это может плохо повлиять на формирующийся дар. Или может случиться перерасход сил, и тогда ты рискуешь умереть от магического истощения, особенно если рядом нет того, кто подпитает силой.

Хах, такие мелочи, видимо, не волновали его мать, когда она брала с меня клятву. То-то она так внимательно меня оглядела после неё. Понадеялась, что я всё-таки двину копыта? Гадина! К счастью, признаков смерти от магического истощения я у себя не ощущала. По крайней мере пока.

– Зелье правды, артефакт, хоть что-то другое у вас есть? – спросила я, сжав кулаки.

– Нет. Обычно не требуется. Зачем, если мы все одарены магически и способны приносить клятвы?

– И что мне делать? Как мне доказать, что я тебе не изменяла? – всхлипнув, спросила я.

– Никак, Лисса. Я же не слепой. И, несмотря на все мои чувства к тебе, терпеть лживую и гулящую жену не стану. Не хочу, – жёстко отрезал он, с болью глядя на меня. – Не хочу каждый раз переживать то, что чувствую сейчас. Лучше не иметь никакой жены, чем такую. Я сам виноват. Всем было известно, что Лалисса Гленнвайсская меняет любовников, как наряды. Но я верил, что из-за нашей связи ты не захочешь изменять. Никто обычно не хочет. Но исключения бывают, хоть они и очень редки. А такой судьбы, как судьба мужа гулящей жены, не пожелаешь никому.

Мейер снова отвернулся. Нервно сглотнул. Я в немом оцепенении наблюдала, как дёрнулся его кадык, а потом проступили желваки, когда он стиснул челюсти.

– Хорошо. Ты не веришь мне. Допустим. Но этот вилерианец, что по твоему мнению переспал со мной, кто он? И где он? Разве он не должен быть рядом со мной? С чего бы ему сбегать, если переселенки – такая ценность?

– Это ты должна знать, с кем спала! – вскинулся Мейер, но тут же усмирил гнев. – Мы предполагаем, что он женат и поэтому…

– Но как же связь? Разве жена бы не почувствовала? И потом, ну сколько мужчин было на этом ужине? Двадцать? Тридцать? Допросите всех! Они все скажут, что не спали со мной! – воскликнула я.

– Ты хоть представляешь, какой это позор? – взорвался Мейер. – Что ты мне предлагаешь? Идти по родственникам и спрашивать, с кем из них спала моя невеста? Тебе мало того, в каком свете ты уже меня выставила? Ты хоть понимаешь, что обо мне будут говорить, когда мы разорвём помолвку? Хотя даже не это самое страшное! Самое страшное, что я даже ненавидеть тебя толком не могу! Хватит! Я тебе всё рассказал. Уходи! Я больше видеть тебя не могу!

– Мейер, – прорыдала я, протягивая к нему руки. – Пожалуйста, поверь мне, умоляю. Я не изменяла тебе и ни с кем не спала… Я не знаю, как заразилась, но я бы никогда не предала тебя!

Он отшатнулся так, будто я плеснула в него кислотой.

– Уходи, Лисса. Уходи к себе! – прорычал он. – Или я выставлю тебя за дверь сам.

– Мейер, не надо! Пожалуйста. Молю тебя, не надо!..

Он подхватил меня и вылетел из спальни. Поставил на пол в коридоре и исчез за дверью, хлопнув ею на весь дом. Оказалось, что в коридоре полно слушателей, а теперь уже зрителей.

– Шлюха, – снова презрительно кинул самый младший брат Мейера в мою сторону, красуясь перед старшими братьями.

– Прекратить! – пророкотал голос отца семейства. – Не позволю оскорблять женщин в этом доме!

– Но она…

– Не позволю, Сойо́нд! Будешь за это наказан! Разойтись по комнатам!

Парни неохотно ушли из коридора.

Я постучалась в закрытую дверь Мейера, но напрасно. Тогда развернулась и побежала в свои покои – рыдать. Рыдать и жалеть себя и своего любимого вилерианца, который страдает сейчас не меньше меня, но верить отказывается.

Лиссе от 28-го числа вьюжного месяца 1523-го года (сожжено)

Это просто невыносимо. Невыносимо смотреть,