Ирина Линник - Объект МБ-4 (СИ)

— Ты не выйдешь за пределы этой лаборатории, это исключено.

На эти слова девушка улыбнулась и застыла. Сначала он не понял, что произошло, а потом заметил — она задержала дыхание. Когда у нее начали закатываться глаза, до него дошло, что она не шутила — она не боялась совершить самоубийство.

— Хорошо! — отчаянно выкрикнул он, — хорошо! Твоя взяла! Ты будешь выходить, когда захочешь, но дай слово, что позволишь мне продолжать опыты!

Так МБ-4 стала первым лабораторным экспериментом, настолько разумным, что Доктор подписал приказ о свободе ее передвижений и лично поручился за нее перед Советом.

— Так все и произошло, — закончила Эмбер. — Я слишком ценный экземпляр, который ему хочется сохранить. Он пробовал создать мне подобных, и ничего не вышло. А то, что вышло, об этом лучше не знать. Я думаю, мне просто повезло.

— И тебе не было страшно… когда ты задержала дыхание?

Эмбер задумалась.

— Представь, — медленно начала она, — тебя садят в клетку, по соседству с тобой уродцы, которых даже представить трудно, и куда ни посмотри, всегда и везде видишь прутья. А самое ужасное — ты знаешь, что разумна, что отличаешься от них. Я мыслю так же, как Доктор, как любой человек, и единственная разница в том, как я появилась на свет, вот и все. Мне было бы куда страшнее остаться очередным опытом в стенах лаборатории.

— Пожалуй, ты права, — задумчиво сказал Трой. — И все равно это не самая веселая история на свете.

— А ты почему решил вживить в свое тело все эти механизмы?

— Мой первый датчик я решился вставить, когда мне было… дай подумать, да, на свое 18-летие. Тогда мне казалось, что это сделает меня круче в глазах компании, если ты понимаешь, о чем я. Самоутверждение, все дела. Это, кстати, был тот самый датчик экстренного вызова скорой. Потом я попал в аварию, глупые обстоятельства, и в итоге так уж вышло, что эта странная инородная штучка в моем теле спасла мне жизнь. Наверное, именно тогда я впервые понял, что это не просто модные железки, это способ… стать лучше. Стать совершеннее.

— Разве тебя не устраивает уже то, что ты — человек? У вас есть свои роботы, машины, ты живешь среди других людей. По-моему, это и есть совершенство.

Трой внимательно посмотрел на нее.

— После твоей реплики я уже менее уверен в своих словах, но все равно считаю, что кибернетика — наука будущего. А вот зачем Доктор проделывает все свои опыты? Комплекс Создателя?

— Он не настолько стар, — рассмеялась Эмбер. С приходом технологий история постепенно становилась менее значимой, а многие, до этого культовые личности, превратились в легенды. Одной из них была, естественно, легенда о Создателе, который создал Первое Поколение, а после предоставил их самим себе в развитии.

— Так что тогда им движет, вашим Франкенштейном?

— Я бы сказала, что упрямство. Он действительно гениальный ученый, но не хочет признавать победу механики над биологией, поэтому стремиться доказать себе и всему миру торжество живой материи над искусственными материалами.

— Это глупо, вздохнул Трой. — Живую ткань легче повредить, чем ту же сталь или обсидиан, а при ранении или травме у киборга больше шансов выжить. Не обижайся, — поспешно добавил он.

— Я знаю, что Доктор умеет прививать способности к регенерации, — протянула девушка. — Получается, пока ты будешь истекать кровью и ждать медиков, я успею восстановиться. И добить того, кто нанес мне травму.

— А женщина-кошка не такая уж пушистая, — протянул парень, разглядывая ее острые ногти. — Послушай…

Он не договорил. Его голос утонул в пронзительном и громком звуке сирены, который раздавался в городе крайне редко и означал одно: тревога. В случае городской тревоги всем жителям предписывалось собраться на специально отведенных площадках в разных частях города и ждать, пока появится отряд полицейских и представитель Совета, которые объяснят, в чем дело и позволят разойтись. При звуках сигнала каждый житель, даже если он спал, принимал душ или занимался любовью, обязан был явиться на площадку, дождаться окончания процедуры проверки и только после этого пойти домой. Нарушителей выявляли очень легко: в каждой двери каждой квартиры была установлена камера, активирующаяся только при сигнале. Таким образом, полицейские знали, если кто-то предпочитал оставаться дома, и уже силой вытаскивали горожанина на улицу.

Трой резко поднялся с травы и только потом заметил, как напугана была Эмбер. Это была первая тревога, которую она слышала, а значит, ей предстояло некоторое время находиться среди толпы взбудораженных нервных людей. И, как правило, в таком состоянии толпа была способна на любые безумства, дай только малейшую отмашку.

— Не бойся, — прошептал Трой, бережно поднимая ее с земли, — не бойся, тебе ничего не сделают. Одевай свои очки, перчатки и возьми меня за руку. Вот так, пойдем. Я обниму тебя за плечи?

Девушка нервно кивнула. Она чувствовала себя так, будто ее вели на эшафот или предложили сыграть в дьявольскую рулетку, где на кону была ее жизнь. Она верила, что Трой не даст никому ее обидеть, но у нее хватало соображения понять, что даже сильному киборгу не выстоять в одиночку против толпы своих совершенных собратьев.

Ее тревога немного улеглась, когда они подошли к площадке. Киборги оправдывали свое прозвище «железок»: они стояли с равнодушными и даже скучающими лицами, ничем не выдавая волнения или страха. Несколько бледных людей, стоящих рядом с ними, явно были обычными, «чистыми» жителями, поэтому они не считали постыдным нервно оглядываться по сторонам и кусать ногти. Эмбер и Трой стали на свободные места в один из первых рядов, и, кажется, Эмбер заметила ту самую салатовую девушку, стоящую сзади. Салатовая слегка скривила губы, когда заметила, что на нее смотрят, и демонстративно отвернулась к парню, стоящему рядом. Со стороны главной улицы между тем послышалось легкое жужжание, и на площадку вылетели несколько полицейских. Способом передвижения им служили их анти-гравитационные скутеры, развивающие невероятную скорость и способные маневрировать при практически любых углах. Отдавая дань традициям, форма полицейских была кристально-белого цвета с яркой алой нашивкой на груди. Полицейские рассредоточились по краям площадки, и в центр неспешно въехал гравимобиль одного из членов Совета.

Дверь мобиля бесшумно отъехала в сторону, и на площадку ступил грузный невысокий человек в потертом, но дорогом костюме. У него было уставшее лицо и мешки под глазами, но взгляд оставался твердым и цепким. Этот человек явно обладал куда более весомым правом голоса, чем большинство участников Совета, и был авторитетом как для горожан, так и для своих близких. Он щелкнул по нагрудному карману пиджака, и по Кабелю разнесся его усиленный микрофоном голос: