Муданжские зарисовки - Юлия Борисовна Жукова

полюбоваться на чешуйчатую гимнастику. Подруг у неё так и не прибавилось — если не считать персонажиц типа Шёлковой, — а Исар появлялся в столице только на день через три-четыре, и Арай не хватало общения. Камышинка, кажется, тоже радовалась её приходу, хотя по её невыразительному лицу трудно было судить.

— О, ты здесь! — обрадовалась Арай, едва завидев оранжевое пятно в воде. — Я заходила пару дней назад, тебя не было.

Камышинка вынырнула и уложила своё белое, почти человеческое лицо на край бассейна, издав какое-то невнятное мычание.

— Ты в город ходила? — спросила Арай, устраиваясь на краю шезлонга.

— Нет, — Камышинка моргнула своими круглыми глазами, немного очеловечивая черты лица. — Дочек навещала. Ахмад-хон ездил в Худул. Муж взял меня тоже.

— Ого, это ты в Хинделин плавала? — поразилась Арай. Про эту речку в её родном краю говорили редко, но всегда с придыханием и благоговением, потому что зайти в неё могли только самые умелые лодочники и только с разрешения жуткого местного хозяина леса. — И как там?

— Холодно, — вздохнула Камышинка, выдув откуда-то из-за щёк грозди пузырей. — Девчонки резвятся, греются.

— Как же они там зимуют? — озаботилась Арай. Дочек Камышинки она видела только при рождении, и они выглядели не очень-то теплокровными, но как знать… Камышинка сама вроде бы из тёплых краёв.

— Хозяин леса вырыл лужу, — пояснила Камышинка и кувырнулась назад, чтобы снова выплыть в другом углу. — С опавшими листьями. В своей норе. От него много тепла.

— Ого, — прохрипела Арай. До приезда в столицу она никогда не задумывалась особо о хозяевах леса, а потом познакомилась с ними слишком близко, чтобы сильно бояться, но мысль, что Камышинка вот так просто оставляет своих с таким трудом рождённых дочек на попечении стрёмной твари… Хотя Камышинка и сама довольно стрёмная тварь, так-то.

— Он к ним хорошо относится? — всё же уточнила Арай.

Камышинка кивнула, пронырнула в третий угол бассейна, около которого стояла закрытая корзинка.

— Бороду императора для них собирает.

— Да ладно⁈ — выпалила Арай. Бородой императора северяне называли паразитическое растение, поражающее прибрежные деревья. У него были сочные бледные стебельки — или корни, кто их разберёт, которые свешивались с веток, слегка курчавясь, и действительно напоминали бороду. Стебельки эти были сладкие, как сахарный тростник, и в подростковом возрасте Арай тоже лазала за ними на деревья, что пару раз приводило к падению в воду: поражённые ветки становились хрупкими и легко ломались. — А как он туда залезает?

Камышинка хлопнула на неё непонимающими глазами.

— Никуда не залезает. Стоит в воде. Он выше дерева. Вот, бери.

Она кивнула на корзинку. Подойдя и откинув крышку, Арай обнаружила, что та и впрямь полна белёсых стебельков, сахарно поблёскивающих под светом софитов.

— Это всё мне? — удивилась она. Всё-таки борода императора была довольно дорогая, а уж с Хинделин…

Камышинка невнятно склонила голову на бок.

— Ты приходишь поговорить.

Арай неловко улыбнулась и почувствовала, что краснеет. Значит, ей всё-таки не померещилось, что Камышинке нравится с ней общаться.

— Я тебе тоже что-нибудь принесу, — пообещала она. — Такой экзотики не обещаю, но что-нибудь вкусное с рынка…

Камышинка невнятно мотнула головой.

— Я заплыла в море, — невпопад сообщила она. — Там всё не так. Я здесь одна, дочки маленькие. Некому рассказать.

Арай уселась на край бассейна, скрестив ноги, и отправила за щеку сладкий стебелёк.

— Я плавала в море, — поделилась она. — Рассказывай мне.

Дракон

— Слыхал, нет? В Хинделин морской дракон поселился.

Арай навострила уши.

К Исару приехал какой-то деловой партнёр, работающий за пределами Муданга. Вспомнив всеобщий, Исар решил попробовать немножко попродавать свои массовые изделия за рубеж, но сам погружаться в это пока не хотел, вот и нашёл какого-то дельца. Всё бы ничего, но тот решил, что может теперь на Муданге останавливаться у Исара и безраздельно владеть его вниманием в любое время. А у Арай было не так уж много выходных, чтобы сидеть и ждать, пока этот умник отвалит обратно на свой Гарнет.

— Кто ж его там видел? — хмыкнул Исар. — Те, кто в Хинделин ходят рыбачить, сказок не рассказывают. Был бы дракон, привезли бы тушу.

— В самой Хинделин уже давно никто не бывал, — покачал головой делец. — Я сам из Худула, знаю там всех. Говорят, пару лет назад туда вообще стало не попасть, хозяин осерчал.

Арай хмыкнула. Она сидела на галерее над гостиной, в уютном углу с лампой и диванчиком, где они с Исаром часто вместе смотрели видосы или читали, сплетясь ногами и подкармливая друг друга орешками. Исар услышал её и глянул вверх извиняющимся взглядом.

— Зато видели, как дракон выходил в море, — не поведя ухом, продолжил делец. — Огромный, оранжевый!

Тут уж Арай не выдержала и расхохоталась. Делец недовольно задрал голову, посмотреть, кто это там поднимает его на смех.

— Огромный, говоришь, — оскалилась Арай, перегибаясь через перила. — Это с твою жену в обхвате или поменьше?

Исар тоже выглядел скептично.

— Оранжевый? Где ты видел оранжевых драконов? Они же такие… синевато-серебристые или навроде того…

— А то, можно подумать, вы их много видели! — фыркнул делец, обидевшись.

Исар приподнял бровь.

— Да вообще-то повидал, я с Байч-Харахом ходил, когда он своего выловил.

— А я видела кое-что похлеще, — заявила Арай, спускаясь по лестнице и на ходу ища снимок в телефоне. — Вот, гляди.

Она сунула торговцу под нос фотку Камышинки в рыбьей форме, выделывающей пируэты в бассейне. Тот вытаращился и пробормотал гуйхалах.

— Это что же за тварь-то?

— Подруга моя, — хищно улыбнулась Арай и подмигнула ошарашенному мужику. — Как раз на днях мне рассказывала, как ездила детей повидать на Хинделин и заплывала в море.

— П-подруга?.. — промямлил торговец, забыв даже высказать ей за встревание в мужской разговор. — Ты же… Где ж ты таких подруг находишь?

— А что тебя удивляет? — похлопала ресницами Арай. — Она жена одного высокопоставленного чиновника. У нас в столице всякого люда много, а среди платиновых карманов нынче модно жениться на девушках со странностями. Правда, зайчик? — она подмигнула Исару, который стоял, обалдев не меньше, чем его гость, но тут же сориентировался.

— Да, есть такое… Старейшины говорят, боги благоволят диковинным зверушкам.

— Вот как, — торговец сглотнул и поставил на стол недопитый чай. — Ну что ж… Похвально, похвально. Так я пойду, пожалуй?..

— В гостевом доме постель готова, — кивнул Исар.

Торговец глянул на него, потом на Арай и неуклюже поклонился, вставая.

— Да я сегодня в столицу лучше вернусь, завтра ещё кое с кем встретиться надо рано утром, ты не обессудь, хозяин, сам понимаешь, дела…

Арай проводила его взглядом и отправила в мойку его заметных размеров пиалу. Так-то, намёков не понимать!

Привет из прошлого

Когда снег под ногами пропал, Олог первое время думал, что просто забрёл в достаточно глухой лес, где до земли ничего не долетало. Но через несколько шагов ему стало жарко в полушубке, а под ногами запестрели поздневесенние цветочки, и он понял, что попал. Точнее, провалился.

Конечно, он знал, что к северу от деревни попадались зияния, но куда ещё было деваться, если с юга подступали джингоши, а по другим сторонам деревню отрезали от мира река и болота? Похватал пожитки, какие смог унести, да побежал куда глаза глядели. Вот, прибежал…

Олог был человеком практичным и голову попусту не терял. Зияние зиянию рознь. Он мог оказаться в нескольких месяцах от своего времени, как вперёд, так и назад, и на любом расстоянии от джингошских войск. Следовало быть осторожным и найти кого-то местного, чтобы разузнать, куда именно он попал.

Идти пришлось долго. Олог возблагодарил богов за то, что послали его в позднюю весну, когда уже можно перекусить сочными стеблями тысячецветника, а где и диким луком. С собой у него была только пара лепёшек, и с луком они шли отлично. Вскоре он вышел к ручью, где смог напиться, а заодно снял и убрал в поклажу свой полушубок. Вдоль ручья шла тропинка, и Олог пошёл по ней вниз по течению, надеясь, что люди, её протоптавшие, где-то там живут.

Солнца перевалили через ручей и начали клониться к закату, когда он наконец завидел дым. Подкравшись к одиноко стоящему домику, он прислушался. Во дворе, судя по голосам, играли дети. В доме звучало что-то неестественное — радио, наверное.