Тень минувшего полнолуния (СИ) - Дез Олла

– Кажется это только, бабушка. Нет такого человека, без которого все рухнет. На место одного придет другой, потом третий. И мир выстоит. Земля родит новый урожай, день сменит ночь, а мать родит новое дитя. Вам ли этого не знать?

– Нет, такого уже не будет. И один человек способен победить войско, если силен духом. Один человек может поднять армию за собой, а ради другого никто и с лавки не поднимется. Постарайся, деточка?

– А почему это вы так о нем печетесь?

– А вот это не твое дело, деточка, – и в глазах зажегся огонек настоящей ведьмы.

Но потом, сделав вид, что мне все это показалось, она продолжила ласковым голосом.

– Дом мой твой отныне, забирай. В лес еще сходи, там старый схрон стоит. В нем поищи, глядишь, и найдешь что полезное?

– Поняла. За дом спасибо, бабушка. За Маркграфом присмотрю, но ничего не обещаю. Он взрослый мальчик. Я буду помогать по мере сил. За схрон в лесу спасибо, наведаюсь. Про убийцу своего ничего не скажете?

– А что про него говорить? Плохой он. И смерть моя ему выгоды не принесет. Только вот плохо, что он постоянно рядом с мальчиком кружит. Не к добру это.

– Значит убийца в окружении Маркграфа, – кивнула я, что поняла ее и продолжила, – Оборотень?

– Деточка, ты многое знаешь, многое умеешь. Я рассчитываю на тебя. С тобой мальчик будет в безопасности. Пора мне. Отпусти.

– Спасибо, бабушка.

Я забрала магию, удерживающую призрака, и он растаял. Только на могиле остался черный след. Если бы я до этого не спалила Вороний глаз, то он бы сам завял. Мир мертвых и мир живых плохо соприкасаются.

– Можете отпустить меня. Моя талия медом не намазана.

– Как вы поняли, что она говорит обо мне? Я со словом «мальчик» плохо соотношусь.

Маркграф отпустил меня и даже отошел, позволяя вздохнуть свободнее.

– А что тут понимать? О ком еще может так заботиться старая деревенская ведьма, что даже не поленилась оставить посмертие? О деревенском старосте? Не смешите мои седины. Только ваша персона могла стоить такого затрата силы. Она так об этом пеклась, что даже собственная смерть была для нее не так важна.

– Что вы делаете? – сказал он, посмотрев на мои магические потуги.

– Я понимаю, что она была вам дорога, но она все же ведьма. Поэтому ее тело должно быть сожжено. Ну, или то, что от него осталось.

– И как вы намереваетесь это сделать?

– Магией. У вас есть другие предложения? Нет, можно конечно выкопать гроб, устроить публичную кремацию, развеять прах в горах, для пущего пафоса, но подобные публичные зрелища без меня.

– А вы справитесь? Я имею в виду без зрелищ. Мне тоже бы не хотелось толпу собирать, – кивнул мне Маркграф.

– Да. Затратно по силе, но обойдемся без фейерверков.

Когда все, что было в гробу превратилось в прах, я слегка покачнулась. Выложилась я по полной. Теперь спать, и срочно. Силы необходимо восстановить к утру. А то у меня тут убийцы ведьм безнаказанные ходят. Я правда не старая ведьма, и даже без магии убить меня не так просто. Но кто знает, кто пригрелся у Маркграфа под бочком.

Упасть мне не дали. Маркграф привычным уже жестом обнял за талию и привлек к себе.

– Вы не дойдете до дома старой Клары.

– Вы меня плохо знаете. И не в таком состоянии я доходила до цели.

– Верю, но за храмом есть домик смотрителя кладбища. Там тепло и есть кровать. Предлагаю вам на ночь остановиться там. А уже утром отправиться по домам.

– Не возражаю. Показывайте дорогу.

– Я отнесу. Вы на ногах не стоите, – он подхватил меня на руки и быстрым шагом пошел вглубь кладбища.

– А где сам смотритель?

– Старый смотритель умер, а новый живет с женой и детьми в деревне. Но за домиком присматривают. Так что переночевать там можно.

Мы и в самом деле дошли до маленького домика в глубине кладбища. Внутри оказалась всего одна комнатка с маленькой кроватью, предназначенная для одного человека. Меня бережно на нее уложили, а сверху укрыли шерстяным одеялом.

– Спите. Я посижу в кресле до утра. Покараулю, – неожиданно прозвучало над головой.

Я даже глаза открыла не в силах поверить в услышанное. Но Маркграф и в самом деле сел в кресло, стоящее рядом с кроватью, и вытянул вперед длинные ноги.

– Вы в самом деле собираетесь здесь спать? Не пойдете в замок?

– А вы беспокоитесь за свою репутацию? Вам нельзя ночевать в одном доме с мужчиной?

– Репутация и ведьма – понятия несовместимые. Вы что серьезно собрались караулить ведьму?

– Ну, вы же пообещали заботиться обо мне? Я облегчаю вам задачу. А то пошел бы я среди ночи в замок. Мало ли что со мной случится? А так вы не будете волноваться за меня и спокойно выспитесь, – с лукавой улыбкой ответили мне.

– То есть я должна беспокоиться за огромного воина-оборотня на его собственных землях, где ему известна каждая травинка?

– Ну, я же беспокоюсь, как ведьма переночует в центре кладбища? Так что мы квиты. Спите уже.

Я решила, что не буду отвечать на сарказм. Силы и в самом деле закончились. Хочет охранять? Да пожалуйста, мне не жалко, и я провалилась в тягучий и сладкий сон.

*

– Ваше Сиятельство, а что вы тут делаете? – первое, что я услышала, проснувшись утром.

– А на что это похоже, Брендан? Сплю я тут! – это Маркграф рявкнул на бедного Брендона.

– Брендан, мальчик мой, ты же должен был с утра ко мне прийти? – спросила я, садясь на кровати и потягиваясь.

– Не понял? Это когда это он успел стать «мальчиком моим»? И зачем ему к вам приходить в такую рань? – хмуро спросили у меня.

Маркграф был явно недоволен. И моим потягиванием и фривольным обращением к своему оборотню. Я на эту тираду только пожала плечами и вопросительно посмотрела на Брендона. Тот стоял в дверях крохотного домика и нерешительно посматривал на нас. Зайти он не осмеливался.

– Так я и пошел. А меня Анурка остановила и стала рассказывать, что Его Сиятельство всю ночь провел с новой ведьмой на кладбище, а потом они завалились спать в домик смотрителя. Вся деревня гудит и переживает за вас, Ваше Сиятельство.

– Вот же. Ничего скрыть нельзя. Отвыкла я от этого. Так это за вашу, Маркграф, честь нужно было волноваться, а не за мою. Это вам нельзя было ночевать в одном домике с ведьмой, а не мне, – хмыкнула я.

– Я как-нибудь сам разберусь, с кем мне ночевать, где и когда! И помощь всей деревни мне в этом не нужна, – недовольно рыкнул Маркграф.

Я махнула рукой мальчику, чтобы скрылся из глаз. Брендан спрятался за стену домика, но далеко не ушел, остался рядом.

– Он стоит за дверью. Вас от меня охраняет, – продолжила насмешничать я.

– Я ему поохраняю, – продолжал Маркграф, но было видно, что на самом деле он не сердится на Брендона.

Я слезла с кровати и нагнулась в поисках сапог. Те забрались под кровать, и я нагнулась, доставая их. Моя задница, туго обтянутая походными штанами, ожидаемо оказалась в пределах досягаемости рук Марграфа, но к его чести он остался стоять, как стоял, – столбом, только и сумел выдавить из себя.

– Хм. Это что это вы делаете?

– Сапоги достаю. Вы их туда вчера ночью закинули.

– А я-то уж было подумал, – и позади меня послышалось хмыканье.

– Нет. Просто домик маленький, а вы слишком большой. Сапоги по-другому не достать.

Я достала сапоги и с самым невозмутимым видом принялась их натягивать.

– Кстати, спасибо за вчерашнее. Я и в самом деле выдохлась за день, он был насыщен событиями.

– Это вам спасибо, я получил новую пищу для размышлений. Мне теперь еще и убийцу искать. Как ее убили? – он поправил на себе одежду, мы вышли из домика.

– Зарезали. Тонкий кинжал воткнули прямо в сердце. Кинжал вынимать не стали и крови практически не было. Рукоятка кинжала была небольшой, ее можно было не заметить в складках одежды. Жители деревни не стали осматривать тело. И правильно сделали. Чем меньше времени они тогда провели в ее доме, тем лучше для них.

– То есть они и не поняли, что ее убили? Или скрыли? – продолжал расспрашивать меня Маркграф пока мы шли через кладбище к выходу.