Карен Чэнс - Прикоснись ко тьме

– Томас, у тебя найдется минута?

Не думаю, что он услышал меня сквозь тот неимоверный грохот, который диджей считал музыкой, но кивнул. В такой час я никогда не появлялась в клубе, и Томас сразу понял – что-то случилось. Мы начали пробираться сквозь толпу; я поймала на себе недовольный взгляд какой-то женщины с лиловыми дредами и черной губной помадой – ну как же, ведь я утаскивала главную приманку! А может, ей просто не понравились моя жизнерадостная футболка и серьги. Обычно я одевалась как гот или просто надевала побольше черного, стараясь при этом выглядеть не слишком ужасно – рыжеватым блондинкам черное не идет, – но так было только тогда, когда я приходила в клуб работать. Очень быстро я поняла, что клиенты не принимают всерьез гадалку, если на ней одежда пастельных тонов. Однако в свободное время я могла позволить себе одеваться не так, словно собралась идти на похороны. Мне и без того хватает депрессий.

Обогнув стойку, мы зашли в дальнюю комнату, которую использовали в качестве кладовки. Здесь было потише, и мы даже могли расслышать друг друга, повышая голос до крика. Впрочем, адский шум не слишком волновал меня. Едва осмеливаясь смотреть Томасу в глаза, я мучительно подбирала слова. Как и я, он рано оказался на улице. Но в отличие от меня ему было нечего продать, кроме самого себя. Мне очень не нравилось выражение его глаз, когда я заговаривала с ним о его прошлом, поэтому я старалась избегать вопросов, которые тем не менее постоянно вертелись у меня на языке. Дети улицы рассказывают в основном одну и ту же историю – как их использовали, унижали и под конец вышвырнули из дома. Я думала, что оказала Томасу услугу, поселив в свободной комнате своей квартиры и найдя для него постоянную работу, однако испытать на себе его гнев было достаточно высокой ценой за шесть месяцев моей тихой и размеренной жизни.

Наши отношения были не настолько близкими, чтобы я знала, как незаметно для Томаса ограждать его от неприятностей. Трудность заключалась в том, что ни он, ни я не любили откровенничать, поэтому для начала мы не на шутку поссорились. В тот вечер я, выйдя из ванной, обнаружила его на своей постели, абсолютно голого, с разметавшимися по белоснежной простыне волосами. Я застыла как вкопанная, вцепившись в свое полотенце с надписью «Винни-Пух», и таращилась на Томаса, который с кошачьей грацией развалился на моем пуховом одеяле. Он был ничуть не смущен, и я знала почему; конечно, он совсем не был похож на голодающего беспризорника. Я ни разу не спросила его, сколько ему лет, поскольку была уверена, что он младше меня. И следовательно, не имел права так на меня смотреть.

Я невольно следила за его рукой, когда он медленно провел ею по своему телу от груди до бедра. Это было явное приглашение, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Наконец до меня дошло, что Томас, по-видимому, просто хочет заплатить за комнату – другого способа он не знал. Согласно закону улицы, ничто не дается бесплатно, поэтому, когда я отказалась взять с него деньги, он решил, что мне нужно кое-что другое. Конечно, мне следовало с ним поговорить, объяснить, что я тоже многое повидала в жизни, что меня тоже использовали и что я не хочу поступать так же с другими. Может быть, тогда мы просто поговорили бы и на этом все закончилось. К несчастью, я совершила ошибку – вышвырнула его из спальни, попутно набросив на него одеяло. Не знаю, что он тогда обо мне подумал, потому что больше мы об этом не вспоминали. С тех пор мы стали обычными мирными соседями – по очереди занимались уборкой квартиры, готовили, ходили по магазинам… и хранили свои секреты друг от друга. Иногда я ловила на себе его внимательный взгляд и думала, что он наверняка ждет, когда я поступлю с ним так же, как с остальными, – предложу расстаться. В такие минуты я ненавидела себя, потому что именно это я и собиралась сейчас сделать.

– Решила уйти пораньше? – спросил он и легонько провел рукой по моей щеке; я отступила на шаг, чтобы быть подальше от его доверчивых глаз. Сейчас я ему все скажу, но видеть, как в его взгляде гаснет вера в людей, было выше моих сил.

– Нет. – Я переминалась с ноги на ногу, мучительно подбирая слова. Не его вина, что мою жизнь собираются спустить в унитаз. Уже в который раз. – Мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Ты меня выслушаешь и сделаешь то, что я попрошу, о'кей?

– Ты уезжаешь.

Не знаю, как он догадался. Может быть, по глазам. Наверное, уже когда-то видел такой взгляд.

– У меня нет выбора.

Не сговариваясь, мы вышли во двор, на каменную площадку перед задней дверью. По крайней мере, там было потише. В воздухе пахло дождем, однако ливень, который бушевал весь день, начал потихоньку слабеть. Если я потороплюсь, то, возможно, успею вскочить в автобус, не промокнув до нитки.

– Помнишь, я говорила тебе, что у меня неприятности?

– Да, но тебе нечего бояться, я же с тобой.

Он улыбнулся, но мне не понравилось выражение его глаз. Я не хотела, чтобы он меня любил, чтобы скучал по мне. Черт, не получается у меня разговор. Ладно, забудем о тонких чувствах, все равно я в них ничего не смыслю.

– Слушай, у меня и в самом деле большие неприятности, мне надо сматываться. – Не слишком понятное объяснение, но как я могла сказать, что меня преследует банда вампиров, которые меня вырастили и которых я постараюсь уничтожить, и что эти самые вампиры назначили за мою голову награду? Томасу никогда не понять мира, откуда я пришла, даже если бы я рассказывала о нем всю оставшуюся жизнь. – В квартире бери все, что захочешь, только мою одежду отнеси, пожалуйста, в ночлежку. Лайза найдет ей применение.

Мне было жаль моего тщательно подобранного гардероба, но что поделать…

– Кэсс…

– Я еще успею поговорить с Майком. Уверена, он разрешит тебе пожить здесь пару недель на тот случай, если меня будет кто-нибудь спрашивать. В нашу квартиру тебе лучше пока не возвращаться.

Под крышей здания находилась маленькая квартирка-студия, в которой жили его прежние владельцы, чтобы не нужно было ездить на работу. Майк редко пользовался ею, поэтому о ней мало кто знал. И мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знала, что Томас переехал туда. Не очень-то приятно сознавать, что ворвавшаяся в мою квартиру банда разъяренных вампиров обнаружит в ней не меня, а Томаса.

– Кэсси. – Томас робко взял меня за руку, словно боясь, что я ее отдерну. Наверное, после того дурацкого случая он решил, что я не люблю, когда ко мне прикасаются. Я никогда не пыталась его в этом переубедить, потому что, честно говоря, мне было удобнее сохранять между нами некоторую дистанцию. Пусть себе спокойно живет и работает. – Кэсси, я иду с тобой.