Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

как его носит не кто иной, как Опозоренный Властью Ф… — Он отпрянул и застонал от этих слов. — Простите меня, Опозоренный Властью Ф… — Он снова громко выругался, и Орион проматерился себе под нос, а Наследники рассмеялись.

— Ты там, — обернулась Джеральдина, указывая обвиняющим пальцем на Макса, который удивленно посмотрел на нее, его смех мгновенно стих, когда он в замешательстве указал пальцем на себя. — Да, ты, неотесанный чурбан, сейчас же принеси моему отцу стул!

Он несколько раз кивнул, оглядываясь в поисках стула, наткнулся на Калеба, затем выбежал из комнаты и через минуту вернулся с тремя деревянными табуретами в руках.

Он расставил их, пока Джеральдина отгоняла его, и Хэмиш опустился на один из них, вытирая лоб и приходя в себя.

— Мы не должны больше медлить. Мы обязаны начать давать звездные клятвы, — настаивал Хэмиш, подзывая меня и Тори вперед. Он взял каждую за руку, затем сделал длинный вдох и улыбнулся нам. — Клянетесь ли вы, Тори и Дарси Вега, никогда не раскрывать местонахождение этого места Лайонелу Акруксу или кому-либо из его верных последователей, и никогда не говорить ни о ком, кого вы увидите здесь, в его глубинах? И клянетесь ли вы также никогда не причинять тяжкого вреда и не убивать ни одного человека здесь, в Берроузе?

Мы обе согласилась, и между нами раздался хлопок магии, затем Наследники двинулись вперед, принося следующие клятвы. Когда все произнесли обеты, а Хэмиш, наконец, справился с клятвами Ориона, пока тот блеял между словами и был вынужден смотреть в окно, а не прямо на него, Хэмиш снова встал и повел нас к богато украшенным старинным часам.

По высоте и ширине они были в два раза больше меня, и выглядели словно из сказки, с тонкой резьбой по дереву и позолоченными деталями, мерцающими в слабом свете. Присмотревшись к золотому циферблату, я осознала, что часы не просто показывают время, они показывают фазы луны, положение созвездий на небе и фазы четырех равноденствий. За стеклянным окошком в форме солнца раскачивался красивый маятник, непрерывное тик-так-тик-так наполняло комнату, а вблизи звучало еще громче.

— Чтобы войти, вы должны только озвучить свои намерения по отношению к Вега. Часы определят истинность вашей души, — драматично произнес Хэмиш. — Никто с дурными намерениями не сможет проникнуть в наше любимое убежище.

Джеральдина поднялась первой, откинув голову назад и обращаясь прямо к циферблату часов.

— Я не желаю зла нашим истинным королевам. — С поддержкой отца она шагнула вперед и открыла дверцу в часах, за которой оказался темный проход, освещенный горящими бра на стенах. Она шагнула в него, и дверь мгновенно захлопнулась за ней.

Тори прошла следом, глядя на часы с циничным хмурым видом, который выражал, что она не уверена, стоит ли разговаривать с часами, но она все равно заговорила.

— Я не желаю зла Вега.

Она открыла дверь и шагнула внутрь, и я двинулась вперед, повторяя слова и направляясь за ней.

Широкий туннель уводил нас в сторону, прокладывая путь под землей, который скрывался вдали, освещенный горящими факелами, стены которого были вырезаны из самой земли. Когда я последовала за сестрой в прохладный туннель, я тут же направилась к ближайшему бра, огонь питал мои магические резервы, пока мы ждали, когда нас догонят остальные.

Наследники предстали перед нами, и я почувствовала тяжесть слов, которые они только что произнесли, сидя в темноте и ожидая, пока один из нас их признает.

— Думаю, теперь все ясно раз и навсегда, — сказал Калеб с однобокой ухмылкой, разряжая напряженную обстановку.

— Что мы лучшие друзья? — спросил Сет, покачиваясь на носочках и возбужденно глядя на нас.

— Я никогда не думал, что такое произойдет, — сказал Макс, проводя рукой по своим коротким волосам и ухмыляясь нам.

— Это потому, что ты был подлой рыбой, когда встретил Вега, — заметила Джеральдина. — И я не совсем уверена, что твои подлые замашки остались позади, мальчик Макси.

— Да ладно, Джерри, что еще я должен сделать, чтобы доказать свою ценность? — сетовал Макс.

— Ты можешь попробовать стать менее хлопотной форелью, полагаю. — Она повернулась к нему спиной и направилась по туннелю, покачивая бедрами. Но пока все шли следом, я стояла на месте, высматривая Ориона, который едва был виден в темном углу коридора.

Хэмиш проскочил мимо него, низко поклонился мне и пригласил следовать за ним, но я застыла на месте, когда мы остались вдвоем.

— Ждешь меня, Голубок? — с ноткой веселья в голосе спросил Орион.

— Ты кажешься несколько одиноким в темноте, — заметила я.

— Мне всегда нравилась компания тени, — возразил он. — Кроме того, я Вампир. Мне не бывает одиноко. Одиночество — лучшее, что мне удается.

— Что ж, тогда, пожалуй, я пойду одна, — легкомысленно сказала я, и он рванулся в мою сторону так быстро, что у меня закружилась голова; ухмылка исказила уголки его рта, когда он взял меня за руку.

— Оказывается, я наслаждаюсь компанией твоей тени больше, чем любой другой, — сказал он низким голосом, от которого у меня участился пульс. — Так что иди вперед и уходи от меня, Голубок, но я буду прямо за тобой.

Мы оба не двигались, его пальцы крепко сжались на моей коже, и тепло этой единственной, невинной точки соприкосновения вызвало извержение вулкана в моем теле. Этот мужчина был самым пьянящим из всего, что я когда-либо знала, его аромат корицы, как наркотик, наполнял воздух, заставляя меня испытывать такой чертовский кайф, что я не в состоянии мыслить здраво.

— Спасибо, — вздохнула я. — За все, что ты сделал сегодня. Я была бы мертва, если бы не ты.

Его глаза полыхали какими-то темными эмоциями, и я почувствовала, как сама ткань моей души взывает к тому, чтобы я приблизилась к нему.

— Ты в порядке? — прошептала я, думая о Кларе. — Твоя сестра… — Эмоции обожгли горло при мысли о прощании с Тори. Как Орион вообще стоит на ногах?

Он опустил голову, на его лбу пролегла складка, и между нами воцарилось тяжелое молчание.

— Честно говоря, Голубок, я думал, что сломаюсь от того, что снова потерял ее. Но я… чувствую облегчение. — Чувство вины промелькнуло на его лице, и я затаила дыхание, ожидая продолжения, пока он не опустил глаза в пол. — Я оплакивал свою сестру долгое время, и сегодня увидел правду. Ее душа была в ловушке внутри этого теневого монстра, а теперь, ну… теперь она свободна. Она за Завесой, где ей и место. Она с моим отцом.

Противоречивость его слов заставила меня поднять руку и схватить его за подбородок, привлекая его внимание,