Викинг. Во власти огня - Елена Синякова

Ты тоже думаешь об этом? — тихо проговорил Бьёрн, на что я только выдохнул:

— О чем?

— Как нарушить правила.

— Никто не может нарушать правила. Никто. И особенно мы.

Бьёрн поджал губы, но не стал говорить то, что терзало его.

Я и так знал всё это.

Без единого слова.

— Если это начнется с нас, то скажи мне, кто остановит парней, когда они решат, что и им всё позволено. Нас двое, а их почти сотня. Ты сможешь остановить их, когда они уверуют в собственную безнаказанность и решат, что Алекса может стать чьей-то из них? Что будешь делать, когда патроны закончатся, а вслед за ними и вся твоя сила?

— Молчи!

Бьёрн и сам всё это понимал.

Просто тяга спасти свою русскую девчонку стала слишком большой.

И я знал: когда эта тяга вырастет больше здравого смысла, друг сотворит то, что станет непоправимым.

Он пойдет против правил.

И против меня.

И пока не представлял, что смогу с этим сделать.

Мы еще долго сидели молча, не испытывая при этом никакой скованности, потому что нам было о чем поговорить и о чем помолчать тоже, но в конце концов Бьёрн поднялся лишь потому, что в дверь постучал и заглянул Эйнар:

— Бьёрн, там новых смертников привезли.

— Уже иду, — поднялся он с дивана, хлопнув меня осторожно по здоровому плечу, и уже почти вышел, но обернулся у двери:

— Настанет такой момент, когда и ты поверишь, что сможешь сделать всё даже самое немыслимое ради кого-то, кроме меня и Ромки.

Это был прозрачный, но слишком громкий намек, когда я ответил то, что уже сказал Лизе:

— Я не знаю, что такое любовь.

— Если ее боль тебе тяжелее собственной, то уже знаешь, дружище.

**********************

Прошло несколько дней, но лучше мне не стало.

И дело было не в адской боли, от которой я не могла ни есть, ни спать.

А в том, что я пыталась смириться с судьбой и стать смертником, но у меня не получилось.

Я хотела жить, черт побери!

Пусть в другом, чужом для меня мире, но жить!

Бороться за свое право решать, когда мне умереть и где.

Всё это время я думала над словами Варга и понимала, что он был прав.

И про людей в целом.

И про холод.

Даже если мне не хотелось соглашаться с ним, не хотелось верить ему — он был прав во многих вещах.

— Ну что, валькирия? Долго еще будешь валяться в постели? Пора выходить в свет! — голос Эйнара был знакомым и даже приятным моему слуху.

Кстати, теперь еду приносил исключительно он, расхохотавшись, когда я язвительно уточнила:

— Твои викинги боятся входить ко мне?

— Еще бы! А вдруг ты в следующий раз в яйцо ткнешь вилкой или еще чем!

— То есть потеря глаза вас мало смущает? — хохотнула я, видя, как Эйнар закивал, а я только сокрушено покачала головой.

Мужчины!

Лучше без глаза, чем без яиц!

— А ты, значит, не боишься?

— Моя жена беременна, так что мне терять уже нечего, — Эйнар, конечно же, шутил, но его веселый и задорный настрой оказался заразительным.

Еще перед побегом и теми злосчастными словами о выкупе игроков мне казалось, что отношение викингов ко мне слегка изменилось.

В лучшую сторону.

Но то, что теперь Эйнар вот так разговаривал со мной и даже шутил, было слегка шокирующим.

— Кто такая валькирия?

— Прекрасная дева-воительница, служащая богу Одину, которая летит на коне по полю брани, выбирая из падших воинов тех, кто будет достоин отправиться в сам Асгард за свои добрые дела и отвагу в битвах, — ответил Эйнар торжественно, на что я только выдохнула, искренне удивляясь, чем заслужила именно такое прозвище среди викингов.

Ведь это была их родная мифология! Их вера. Их жизнь.

Как я могла стать частью ее, оказавшись здесь так жестоко и против воли?

— Кажется, матрешка как-то попроще будет, — криво улыбнулась я, на что мужчина только подмигнул, кивая на поднос, который теперь оставлял прямо на кровати на специальной подставке.

— Чтобы всё съела и выпила лекарства. Я скоро вернусь и проверю.

— Я столько не съем!

— Съешь! Иначе не получишь сюрприз!

— Так не честно!

Эйнар только рассмеялся, уходя из каюты.

Всё это было чертовски странно и мало походило на правду.

Было жуткое ощущение, что я всё-таки умерла, но вместо рая попала сюда.

В странный ад, где всё шло как-то не так, как должно было.

Без наказаний, без попыток сломать меня так, чтобы я не смела даже поднять головы в присутствии этих мужчин.

С какого перепуга всё изменилось?

Едва ли дело было в жалости или сострадании.

Казалось, что такие мужчины просто не способны на подобные чувства.

Но еду я съела. Всю.

Желание узнать, что там за сюрприз, всё-таки пересилило всё остальное.

Эйнар вернулся через какое-то время, удовлетворенно хмыкнув, когда увидел пустые тарелки, и кивнул мне:

— Одевайся, тебе разрешили выйти.

Я шумно выдохнула в ответ, округлив глаза.

Было лишь одно гадкое чувство — недоверие.

Я постоянно ждала какой-то подставы.

Что меня одернут и поставят на место, делая это не самым приятным образом.

Но радость от того, что я смогу выйти, была куда больше, чем все остальные чувства!

Поэтому я выползла из кровати и принялась одеваться.

Долго.

Мучительно.

Кусая губы и