Русалка по соседству - Х. П. Мэллори

— Наверное, — говорю я, хотя и не голодна. По правде говоря, я в такой депрессии, что не знаю, смогу ли я когда — нибудь снова есть.

Джейд тепло улыбается мне и кивает, беря меня за руку и затягивая глубже в толпу гуляк. Эвермор действительно довольно красив для клетки. Однако я не могу представить, что проведу в нем остаток своей жизни. Мне нравится быть на открытом воздухе, плавать, пока жабры не заболят, а хвост не схватят спазмы от усталости. Я люблю охотиться и нырять как можно глубже, чтобы увидеть, какую рыбу я могу найти. Мне нравится выходить на поверхность, смотреть на край земли вдалеке и мечтать о том, какой будет жизнь среди людей.

— Твоей обязанностью как новой жены будет приготовление еды, — сообщает мне Джейд через плечо.

— Что это означает?

Она пожимает плечами, будто я уже должна знать ответ.

— Потрошение и чистка рыбы, подготовка съедобных частей моллюсков и скатов по мере необходимости. Сбор водорослей и их очистка. Каллен любит сушеные водоросли, так что нужно будет выносить их на поверхность, чтобы запечь на солнце. Всегда хорошо иметь такое под рукой… это его любимая закуска.

— Разве она не промокает снова, как только ты принесешь их ему обратно? — спрашиваю я, хмурясь.

Джейд смотрит на меня, изогнув бровь.

— Да, — и в этом одном слове так много смысла, так много смысла в ее выражении. Она сразу же начинает мне нравиться, потому что я могу обнаружить что — то за ее глазами — что — то, что я узнаю.

Злость.

— У тебя есть любимая еда? — спрашивает Джейд.

— Я раньше пыталась поймать угря, — говорю я, пожимая плечами.

— Оставь это себе. Как правило, угря мы здесь не готовим. Каллен не выносит запаха.

— Конечно, — говорю я, закатывая глаза.

Я вздыхаю про себя, выдавливая из себя легкую улыбку, когда Джейд кладет на тарелку несколько кусочков тунца, а затем горку водорослей. Затем она протягивает ее мне, но не отпускает тарелку, когда я тянусь к ней.

— Ты должна следить за собой, — говорит она тихим голосом, заговорщицким тоном. — Есть те, кто стремится лишить тебя бунтарской натуры. Иногда лучше держать это в секрете.

* * *

Я дома. В Грендалине.

Это последняя ночь, которую я проведу в собственном доме. Завтра Каллен вернется за мной, и тогда мы соединимся в брачной церемонии, и все будет кончено. Моя жизнь с Эвардом окончена, забыта, в прошлом.

Я вдруг начинаю плакать — то, к чему я не привыкла, потому что считаю это слабым. Но иногда слабость одолевает вас, и лучше просто позволить ей течь сквозь вас и пройти. Не то чтобы я оплакивала свою потерянную жизнь с Эвардом. Нет уж. Я плачу из — за потери своей независимости.

— Ева?

При звуке ее голоса я оборачиваюсь и вижу, как Мара парит в фойе.

— Мара? — спрашиваю я, потрясенная, увидев ее, поскольку она не должна покидать Эвермор. — Все хорошо?

— Да, — говорит она и быстро кивает. Кажется, она торопится, нервничает. — Каллен хотел, чтобы я… проведала тебя, поэтому он послал меня к тебе.

— О, — говорю я, все еще удивленная, потому что это не похоже на то, что Каллен мог бы сделать. — Ну, заплывай, — говорю я, и она плывет вперед. — Это такой же твой дом, как и мой, — добавляю я и снова становлюсь грустной. — По крайней мере, до завтра.

Она немного хмурится, но затем улыбается мне.

— Это не так уж плохо, Ева.

— Что не так уж и плохо? Брак с Калленом? — я качаю головой и чувствую, как гнев окрашивает мои черты. — Не пытайся притворяться, что это совсем не ужасно.

— Он… Каллен, — отвечает Мара, пожимая плечами. — Но в целом он почти оставляет меня в покое. Кажется, он предпочитает выпивку или компанию… других женщин.

— Вот так повезло, — ворчу я.

Она кивает.

— Я знаю, что его… чувства к тебе другие… они всегда были такими.

— Будто он всегда жил в тени Эварда, и теперь, когда Эвард ушел, Каллен хочет завладеть всем имуществом Эварда, включая нас.

Мара кивает, потому что я совершенно права, и она это знает.

— Все будет хорошо, Ева. По крайней мере, мы есть друг у друга.

Я улыбаюсь ей в ответ — она всегда была чересчур позитивной из нас двоих, всегда находила плюсы в любой ситуации. И бывают моменты, когда я завидую ее этой способности — сейчас больше, чем когда — либо прежде. Потому что, насколько я понимаю, в истории моей жизни нет надежды на хорошее. Почему? Потому что эта история закончится завтра.

— Ева? — спрашивает Мара, подплывая ближе ко мне. — У тебя все нормально?

— Я в порядке, — слишком быстро отвечаю я.

Мы часто виделись с тех пор, как она вышла замуж за Эварда, и она права — по крайней мере, мы будем друг у друга. Это единственный положительный момент, который я могу найти во всей этой глупой ситуации.

— Мы были избалованы Эвардом, — мягко говорит Мара, качая головой. Я верю, что Мара действительно любила Эварда. У меня такого не было, но он мне достаточно нравился. Я никогда не испытывала любви к мужчине, поэтому понятия не имею, на что это похоже. И это прекрасно и хорошо, потому что, насколько я понимаю, любовь — это еще одна слабость — то, что оставляет вас открытым для боли.

— Да, мы были избалованы Эвардом, — отвечаю я, кивая. — И это будет грубое пробуждение, — я смотрю на нее и пожимаю плечами. — Думаю, ты уже испытала это.

Она кивает.

— Каллен в основном такой же, как и любой другой русал здесь, на Корсике, — говорит она. — Эвард был другим.

— Русалы все одинаковые, в каком бы городе ты ни была, — отвечаю я, притворно зевая. Дело не в том, что я раньше не имела дела с такими, как Каллен. Но совсем другая