Эльвира Бражник - Чёрная Мальва

Маленькая рыжеволосая девочка нервно пожевала губу и весело предложила:

— Мама будет мамой тут, а я там!

— Там? — спросила удивленная женщина.

«Похоже, с этим ребенком не все так просто, у нее есть «свой мир», который мало кто сможет понять».

— Там, — утвердительно закивал довольный ребенок».

Задорная божественная улыбка взорвалась над морем стаей сверкающих бабочек. Детские воспоминания, пожалуй, она заберет с собой. Неспешно, словно зеркало, водная гладь шла мелкой рябью от легкого ветерка, Эль приближалась к своей цели — светлой столицы.

В начале богиня подумала что «дети» достаточно примитивны и будет очень легко осуществить свои планы, но игра пообещала быть еще интересней, когда она стала чувствовать жизнь других разумных существ. Материк, на котором осталась Мальва с мальчиком, был самым большим по размеру, но уступал тем же светошам социальным развитием (верней сказать на «диких землях» его почти и не было). И хотя «дикие земли» были плохо развиты, пока оставались для всех других несуществующими: корабли светошей не ходили так далеко, а другие расы вообще не любили плавать в море.

Вот стали виднеться шпили песочных, но крепких башен. Небо уже давно заслонили тучи — сегодня погода не жалует земли любителей небесного светила.

«Первое — явление бога народу».

Эль устроилась в пушистых облаках над самой высокой башней. Внизу песочный город был пуст и угрюм — без солнца, будто краска сползла с улиц. Площадь пустовала, радуя глаз безупречной чистотой. Богиня негромко запела, смешивая стихии, привлекая их в свою игру. Ветер оживился, разрезая белесое небо и комкая влажный туман. Гром и молния присоединились, приветствуя друг друга и мать. Эль невольно почесала ухо — не спать ей еще множество сотен лет, ни в коем случае!

Поднявшись с четвертого раза, он смог, наконец, облокотившись об ящики медленно поковылять в сторону от города — там, в одном из стареньких, не богатых, но ухоженных домиков, жила его сестра и маленькая племянница, единственное, что греет его в этой мерзкой, холодной жизни.

На небе творилось что-то странное, манящее, красивое и…пугающее. От страшного по своей силе грохота светоши начали высовываться из домов: кто выглянул в окно, приоткрыв ставни, а кто и двери не побоялся открыть.

Любопытство.

Он опять остановился, часто дыша — рука после падения стала неумолимо болеть. Пройдя несколько шагов, мужчина обернулся, и увидел ЕЕ.

С небес на главную площадь плавно, будто на воздушных подушках, спускалась рыжеволосая женщина в белых одеждах. Улыбка, как и серебряные драгоценности, расположенные на ее теле — сверкала, но больше всего поражали ее размеры, женщина имела рост не меньше чем десять метров!

В городе послышались приглушенные аханья и вздохи, вскрики и даже неприличные фразы. Над главной площадью зависло невиданной красоты создание, и как подумала пани Мура Льё: красота заключалась не в идеальных чертах лица и правильной фигуре, хотя с этим проблем не было, но улыбка делала спустившуюся с небес женщину самой красивой, обаятельной и привлекательной в данный момент на данной территории.

Огромная женщина позвала к себе взмахом руки наблюдающее за ней «светлое население». Никто не сдвинулся с места, стало тихо. По площади прокатился еще один громовой удар, из-за которого богиня слегка поморщилась и велела ветру разогнать тучи.

Он перевел взгляд туда, куда посмотрело это странное существо, и увидел, что тучи расступаются, и свет звезды пробивается в город. Светоши так любили небесное светило, что могли любоваться на него часами, нежится под ним месяцами и жить в его теплых объятьях годами.

Он так давно не видел неба — на шее тяжким грузом висела ответственность, боль и разочарование. Отведя взгляд от картины, причиняющей одновременно наслаждение и грусть, он пошел дальше. Нужно быть рядом со своей семьей, неизвестно что хочет это существо, но уже понятно, что разнести вдребезги всю столицу ей не составит труда.

Кльайна сидела у окна, поглядывая на смену погоды. Удивительный сегодня день! Царские ворожки прогнозировали сегодня закрытое небо, однако сейчас тучи ушли, и женщина грелась, вяжа новые носочки из оставшихся шерстяных ниток.

Крепкая деревянная дверь резко отворилась, перепугав разомлевшую женщину.

— Кльайна, собери вещи. В любой момент может возникнуть необходимость бежать.

Брат грузно сел на скамью вытянув ноги, и аккуратно положил больную руку на колени.

— Марйик, зачем это? Ты мне Ирью опять напугал. Мо… — Кльайна замолчала, покосившись на брата — ей стало стыдно, ведь если бы не брат, ее бы уже давно не было в живых, и даже если он сделал что-то плохое, сестра не будет судить его, единственного родного человека. — Прости мой хороший, сейчас все сделаю, прости. Сильно устал? Рука опять, да? А что это так громыхало? Колдуны что-то делают? Они же, гады, вечно что-то как удумают!

Маленькая женщина бегала по комнате, все время что-то бормоча и нервно улыбаясь брату.

— Ну, ты хоть поешь то, смерть ежели близко, шаг назад не сделает, так хоть сытым умрешь, — ухмыльнувшись, сестра побежала на кухню.

Тем временем на площади разыгрывалось преставление. Светоши несмело вышли из домов, молодняк подобрался ближе к площади. Эль все так же улыбалась, в уме конструируя огромное бело здание с круглым потолком посередине площади. Начали формироваться белые стены и сводчатый потолок. Огромная дверь из белого дерева росла и покрывалась резными узорами.

Над городом разнесся приятный женский голос:

— В храме письмена: там говорится о том, что я хочу донести до вас, что вы имеете право знать. Пускай сюда придут три царских чтеца, а сам царь назначит главного, отвечающего за храм и все, что расположено в нем. Ни один лист не будет вынесен отсюда, ни одна вещь не покинет законного места. Я проснулась!

Моргнув, толпа обнаружила лишь огромный храм на площади. Тот, кто был рядом, слышал все слова произнесенные женщиной с небес, и к вечеру весь город обсуждал невиданное ранее волшебство! Царский дворец был неспокоен.

Ночью Светоши лишились нескольких своих, впрочем, никто бы и не хватился столь незначительных личностей: одинокой вдовы, семьи портового грузчика, старого, никому не нужного ученого и спившегося мастера боевых искусств. Всех больше волновало, что прочтут царские чтецы и как народу жить дальше, ведь обитатели второго песочного материка чувствовали каждой клеточкой тела — мир изменится, уже начал меняться.