Экси Старк - Миры Амбрэ

Ознакомительный фрагмент

— Лила! Как хорошо, что я тебя застала, — проговорила она торопливо. — У меня экстренная командировка, улетаю на неделю. Порто будет совсем один, тебе придется гулять с ним еще и вечером. Ты знаешь, как он скучает, пока меня нет, и он всегда спит у меня в ногах; я подумала, может, ты поживешь пока у меня в доме? Всего семь дней! Я хорошо заплачу! Он легче перенесет расставание, если ты побудешь с ним. Ты пьешь кофе? — спросила она и, не дожидаясь ответа, сунула мне в руки чашку крепкого черного кофе. Терпкий аромат наполнил легкие. Я с упоением сделала восхитительный глоток. Именно такой, как я люблю!

«Да это будет оплачиваемый отпуск! — улыбнулась я своим мыслям. — Две недели в чудесном доме, без назойливой Мардж и обшарпанных стен!» Хотя мою работу служанки никто не отменит, я все равно была счастлива.

— С удовольствием!

— Вот деньги на расходы, а это — оплата за помощь, — она положила два конверта.

— Стандартной оплаты за прогулки вполне достаточно, я с радостью присмотрю за Порто, — мне стало неудобно брать с нее за то, что я буду отдыхать, хотя в деньгах нуждалась.

— Лила, я прекрасно знаю, что любая работа должна оплачиваться, и вижу — ты не в том положении, чтобы отказываться. Тебе давно пора купить новые джинсы.

Я глянула на свою одежду и не нашла что возразить. Я ненавидела эти затертые тряпки, но шмотье подождет, я хочу выбраться из этой дыры.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась.

— Тебе спасибо, ты знаешь, что Порто — это моя семья, у меня никого больше нет, и если он страдает, мне сложно сосредоточиться на работе. А когда ты рядом с ним, я уверена, что он счастлив! — она положила мне руку на плечо.

Из гостиной донеслось энергичное цоканье тяжелых лап. Порто забежал в комнату и, виляя задом, запрыгнул на меня передними лапами. Я погладила его по здоровой, похожей на котел голове. Порто был моим другом, с ним я делилась своими чувствами, секретами. Только ему я могла доверить горький поток обид и разочарований, накопившийся в душе.

— Хорошо с вами, но если я не выеду прямо сейчас, то опоздаю на самолет, — Хоггинс схватила черный портфель, небольшой саквояж и, поцеловав на прощание Порто, уехала.

Я спешно допила свой кофе. Пес сидел напротив, заглядывая мне в глаза.

— Ты тоже любишь кофе?

В ответ он завилял хвостом.

— Прости, но собакам его пить нельзя.

Я присела на уровень его глаз и серьезно сказала:

— Сегодня марафон отменяется, и я очень тебя попрошу не бегать за кроликами!

На прогулке Портолон шел примерно рядом, не обращая внимания на провокации со стороны белок, всё тех же кроликов и мелких птиц.

— Знаешь, я иногда удивляюсь. Ты как будто и вправду понимаешь, о чем я говорю!

Он посмотрел на меня с выражением: «А что, были сомнения?!», и на морде возникло подобие улыбки.

— Ты умница! — я погладила его по широкой спине, и он завилял хвостом. Я с сожалением подумала, что когда уеду, то не смогу видеться с ним. Ведь я не планирую возвращаться сюда, здесь меня ничто по-серьезному не держит. Слезы навернулись на глаза, Порто уткнулся мокрым носом в мою ладонь, и я сглотнула ком, стоявший в горле. Сегодняшняя прогулка не походила на все другие. Может, он почувствовал, что нам скоро придется расстаться, и потому невесело перебирал лапами, постоянно прижимаясь ко мне боком.

До школы я обычно добиралась на прадедушке современного велосипеда, который Мардж мне любезно подарила на пятнадцатый день рождения. Он давно пылился у нее в гараже, оставленный еще прежним владельцем дома. Металлолом, как называла его Мардж, вполне сносно работал. Это лучше, чем ехать в общем автобусе, где установились четко обусловленные правила взаимоотношений. Заискивающе-вежливая манера общения раздражала меня куда больше, чем безразличие. А ко мне часто обращались именно так, в надежде, что когда прижмет — то я всегда дам списать или одолжу конспект.

Сегодня мне придется прокатиться на желтой развалюхе. Еще неясно, какая техника старше — мой велосипед или школьный автобус. Грозно пыхтя, последний затормозил передо мной, и я медленно поднялась по ступенькам. Оживленное чириканье стихло. Боковым зрением я видела, как все переглянулись. Кивнув в знак приветствия, всем и никому, я уселась на свободное кресло, уставившись в окно.

— Что, Лила, твой «Феррари» сломался? — раздался звонкий смех Моники Лейк.

Меня удивила ее провокация, но я решила не ввязываться в перепалку. Она всегда была настоящей задницей.

— Перестань, — подруга Мелани толкнула ее локтем.

— Да ладно, я пошутила.

Я все так же сидела спиной к ней, вглядываясь в окно. Молчание — лучший способ ответа на бессмысленные вопросы.

Солнце светило уже совсем по-весеннему, и казалось, что сегодня выдался особенно теплый день. Автобус заехал в школьный двор и, напоследок чихнув, остановился. Я вышла и не спеша направилась в сторону школы. На парковку, едва вписавшись в поворот, с визгом залетела серебристая «Хонда». По свезенной краске на крыльях и оторванному бамперу я узнала машину Дженнифер. Она как попало припарковалась на свободном месте и уткнулась бампером в чью-то «Тойоту». В этом вся она. Мне самой наши отношения казались ужасно нелогичными. Я и Дженн настолько разные, как Юг и Север, и тем не менее с удовольствием проводили вместе время.

Поначалу я с трудом выносила общество Дженн, а потом даже привязалась к ней. Я вспомнила тот день, когда заговорила с ней. Миновало несколько месяцев с тех пор, как я поселилась у Мардж и пошла в новую школу. Это был один из тех дней, когда пахнет грозой и тяжелые облака закрывают солнце. У меня намечалась очередная встреча со школьным психологом. Учительнице показалось, что у меня нездоровая потребность в одиночестве. Я действительно сторонилась других детей, просто потому, что среди них не находилось никого, кто мог бы вызвать хоть какой-то интерес. И потом, общество умного человека, в моем лице, меня вполне устаивало. То, что я предпочитала друзьям книги, нельзя считать отклонением от нормы или какой-то патологией вроде шизофрении. Но кого интересует мнение одиннадцатилетней девочки?!

Меня послали к школьному психологу. При первом взгляде на нее я поняла, что доверия ей от меня не добиться. Миссис Смарт оказалась женщиной неопределенного возраста, с короткой, почти мальчиковой стрижкой и пронзительным взглядом. Она часто моргала своими близко посаженными глазами и с нездоровым усердием смахивала несуществующую пыль со стола.

В то утро всё прошло как обычно: типичные вопросы, стандартные ответы. В дверь постучались, и миссис Смарт, недовольно хмыкнув, вышла. Я приоткрыла папку со своим именем на ней и бегло начала читать, пытаясь понять, в чем все-таки меня обвиняют. Из того, что я успела выхватить, стало ясно, что у меня скрытая акцентуация личности вследствие пережитой в детстве психической травмы и вытекающее оттуда недоверие к окружающему миру. Серьезно? Да здесь нет ни одного человека, к которому я могла бы почувствовать хоть какую-то тягу! Но ее записи мне нравились еще меньше, чем общество здешних детей. И вот я вышла из ее кабинета с твердым намерением больше в него невозвращаться.