Исагон. Настя разносит академию - Тальяна Орлова

– Я сам. Благодарю вас, господин Тант, но, пока статус Насти не определен, лучше не портить ее репутацию.

Какую репутацию? Причем тут репутация? Хотя, прикорнув на широкой мужской груди, я вмиг притихла. Наверное, никто не имеет права прикасаться к возможной наложнице дракона. Или хотя бы не в его присутствии.

Я не переживала о таких мелочах, а радовалась. И тому, что все обошлось, и все же сданному экзамену – в действительности, если бы мне не помешали, то я уничтожила бы тараканида. Важно же для самой себя эту галочку поставить. Катрина смешно скрипела зубами, Варгат тихо ее успокаивал. А Юмин пристально смотрел на мое лицо. Не было понятно, отчего он так хмурится, поэтому я предположила: жалеет, что послушался меня и оставил одну, и в итоге Егор погиб не от его руки. В кои-то веки убийство моих обидчиков было полностью оправдано – а он такую забаву пропустил.

Экзамен мне, разумеется, засчитали. Кажется, последнего сдавшего все-таки не отчислили – вероятно, Егор и заполнил своим именем эту графу. Вот ему и вершина пищевой цепи. Если он вновь переродится в каком-нибудь следующем мире, то пусть не забывает, что подлость наказуема.

Первыми в лазарете меня навестили друзья. Вся их группа сдала. Маша, правда, очень испугалась призраков, но Сережа, Регина и Матвей ее прикрыли. Мне показалось, что Маша недовольна таким результатом – она все чаще повторяла, что ей надо или вернуться в Ису, или перевестись в более мирную академию. Она даже в управление уже об этом написала, но сейчас те пребывали в шоке от гибели Егора и, вполне вероятно, сопоставляли нанесенную им обиду с вероятностью полного разрыва налаживающейся связи с Гонтой.

На третий день в мою комнату выздоровления нагрянули Коля, Дима и Тарас. Я пока не знала, как к ним относиться, но невольно задрожала, припоминая свой недавний страх. И успела сказать до того, как услышу извинения, а то потом могу и не решиться:

– Вы меня бросили с этим психопатом! Скажите спасибо, что про вас я вообще забыла, когда рассказывала о случившемся.

Тарас поморщился и покачал головой, выдавив:

– Спасибо. Я общался с Егором два года, с первого дня, как попал в этот мир. И лучше других знаю, что иногда его заносило. Да, мы искали тебя, но я был уверен, что мы просто отберем твой усилитель – и дело сделано: или тебя отправляют в Ису, или наш декан окончательно забирает тебя под свое крыло. А потом все случилось слишком неожиданно. В стрессовой ситуации не всегда получается принимать лучшие решения.

Я нахмурилась. Оказывается, они не извиняться пришли, а оправдываться. Или, скорее, удостовериться, что я их не сдам. За подобное, конечно же, никто их казнить не стал бы, но с из Гонты могли выслать запросто.

А вот Коля выразился куда эмоциональнее:

– Мы отказались тебя убивать – разве этого недостаточно? И ведь Егор – пусть земля ему будет пухом – был прав в главном: ты не с нами. Когда ты успела подружиться с драконами, что они бросаются тебя спасать? И не шпионишь ли ты уже в пользу Гонты, пока управление ждет от тебя результатов? Посмотри мне в глаза и скажи честно – Егор ошибся, когда назвал тебя потенциальным предателем?

Смотреть ему в глаза я не собиралась – кто он вообще такой, чтобы перед ним отчитываться? Дима промолчал, но его вид подсказал, что парень согласен с товарищем. Уверена, так думает далеко не только эта троица. Я не погрузилась в обиду, ведь если положить руку на сердце, то я в самом деле не отличаюсь той же преданностью управлению, как остальные. Не собираюсь раскрывать государственные тайны, не буду мешать нашему правительству и препятствовать объединению Исагона, но дрессированной собакой на коротком поводке быть не хочу.

И, наконец, уже ночью ко мне заглянул самый долгожданный гость – даже настроение улучшилось.

– Учитель Тант, вы ли это? – иронично начала я, мгновенно проснувшись. – Я уж было посчитала, что вы обо мне не беспокоитесь!

– Ждал, когда ты целиком заживешь, а то смотреть на тебя было тошно, – ответил Юта и бесцеремонно упал на кровать мне в ноги. – Нет, тетенька, княгиней зла тебе никогда не стать – ни один из нас не рискнул бы так шататься и бледнеть на глазах у посторонних. Позорище.

Я хмыкнула и села, чтобы смотреть на его профиль.

– В любом случае ты успел часов за шесть до моей выписки. Ты всегда вовремя. И даже мой экзаменационный камешек успел подзарядить в самый нужный момент.

– Да у меня этой остаточной ауры убитой нечисти – хоть завались. Но ты же у нас гордая и независимая, помощь отвергаешь. Приходится всовывать ее без спроса.

Я понимающе заметила:

– Винишь себя за то, что не оказался рядом в опасный момент?

– С чего вдруг? Я виню в этом тебя, чемпионку недели по глупости. Решено, завещаю все свои богатства той драконьей полукровке – в качестве благодарности за то, что шаталась поблизости и у нее рука не дрогнула.

– Катрине, – подсказала я.

– Плевать. Жаль, что она вряд ли доживет до моей смерти, но это уже детали. Хотя нет, не завещаю, она справилась плохо – тот мерзавец умер слишком быстро и легко. А тебя пришлепну, ты оказалась сплошным расточительством для моих нервов.

Я с грустной улыбкой произнесла:

– Юта, на самом деле та ситуация подчеркнула не мою глупость, а мои выводы. Если я не собираюсь ходить с тобой под ручку всю жизнь, то нельзя всегда полагаться лишь на тебя. У тебя полно собственных дел, и не угадаешь, когда очередная злыдня решит на меня напасть. Жду, когда ты добудешь мне продвинутую медитацию и сделаешь меня не такой беспомощной.

– В этом направлении пока ничего, – нехотя признался он. – Будь ты реинкарнацией Аделиз, и возиться бы не пришлось, сразу бы родилась одаренной. Но я об этом тоже подумал и вот к чему пришел. Чем тебе молодой Эллес-то не угодил? Ты заметила, как он переполошился, стоило только мне к тебе руки потянуть? Если пристрою тебя к нему, то больше беспокоиться не придется – драконы вокруг своих женщин носятся как курицы возле яиц. Там у тебя только одна проблема останется – как бы не задохнуться от его заботы.

Мне от слов Коли так обидно не было, как стало сейчас. Хороший он вариант нашел, ничего не скажешь. Я произнесла довольно холодно:

– Ты и не обязан меня защищать – сам придумал,