Секрет королевы Маргарет - Алиса Селезнёва

Филиппа. На дворе стояло двадцать первое июня, день летнего солнцестояния. До урожая яблок и других фруктов, если они тут имелись, было далеко, но я надеялась найти в лесу грибы, дикий лук или землянику. Пока Филипп спал, оставить охотничий домик я не могла. Ахиллес был привязан за домом. Там росло много сочной травы, поэтому, наевшись всласть, он преспокойно уснул.

Я сняла мокрую одежду, обтёрлась, как могла, и переоделась в платье Берты. Мясо решила оставить. Убрала его в горшок и спрятала в ручье, чтобы не испортилось. В доме отшельника чистотой и не пахло. В углах висела паутина, на мебели лежал толстый слой пыли. Заплетя волосы в косы, я подмела пол, убрала самую большую грязь, разогнала пауков и протёрла окна. В комнате сразу стало светлее и уютнее. Правда, свеч не было, и, когда солнце окончательно село, темноту разбавлял только свет от пылающего камина.

Время от времени я поглядывала на Филиппа, и, если он приходил в себя, заставляла пить отвар из трав Абигейл. Больше всего я боялась, что в него попали отравленной стрелой. Если яд просочился в кровь, мне его ни за что не вывести.

Впрочем, разрастись этим мыслям я не позволяла. Дрова давно прогорели, и я помешивала едва тлеющие угли. Дом наполнялся теплом. Развесив мокрую одежду, я бросила одну из шкур напротив камина и уселась на пол. В доме моей бабушки в деревне мне когда-то нравилось сидеть вот так – по-турецки и смотреть на огонь. Он успокаивал. Усмехнувшись, я загадала умереть где угодно, но только не на костре.

Ночью я не спала и часто вставала к Филиппу. От температуры лицо его раскраснелось, и я положила ему на лоб холодный компресс. Обтёрла шею и лицо бинтами, сделанными из своей рубашки, сменила повязку на руке. Рана на предплечье не кровила, но ожог под ключицей выглядел отвратительно. Я старалась на него не смотреть. К утру жар немного спал, и на его лбу выступили мелкие бисеринки пота. Я убрала их тряпкой и, положив новый компресс, заварила свежую порцию трав. Никто не объяснил мне, сколько их настаивать и в каких пропорциях заливать водой. Я всё делала по наитию и молилась, чтобы они не навредили. Воспаление, отравление, заживление – я очень надеялась, что сбор Абигейл справится со всем перечисленным. В противном случае я задушу её собственными руками. Когда увижу. Если увижу.

К полудню следующего дня Филипп очнулся. Его глаза были ещё красными и больными, голос хрипел, но жар спал окончательно, и, хотя он по-прежнему чувствовал слабость, я знала, что опасность миновала. Ни стрелы, ни кинжал его не взяли. Мой рыцарь будет жить. Мой рыцарь меня не оставит.

Ещё спустя час я заставила его съесть всё мясо и выпить остатки настоявшегося отвара. Филиппа не вырвало, и я посчитала это хорошим знаком. Сжав мою руку, он улыбнулся и поднёс её к губам. Я впервые видела, как он улыбается. Раньше он всегда был серьёзным, или хмурым, или спокойным. Раньше он всегда держал лицо. Сегодня он наконец-то смог позволить себе быть настоящим.

– Ты сама-то ела? У меня есть сыр, а чуть позже я схожу на охоту и принесу тебе несколько жирных кроликов.

Я рассмеялась легко и весело. Из его уст это предложение прозвучало совершенно потрясающе.

– Лежи уже, вояка.

Я села рядом и погладила его волосы. Они были слипшимися и влажными, но всё равно мягкими.

– Плохо так говорить, но Леонард, скорее всего, умер. Я везла для него специальные травы, но не доехала…

– Те травы, которыми ты поила меня?

Я снова засмеялась.

– Как видишь, они поставили тебя на ноги. – А потом опять стала серьёзной. – Я свободна, Филипп. Король умер, и я больше не принадлежу ему. Ты не нарушишь своё обещание, если мы…

Он не позволил мне закончить и поцеловал первым. Второй поцелуй быстро перешёл в третий, а третий в четвёртый. Я гладила его плечи, спину грудь, и лицо. Он шептал моё имя. Платье Берты вместе с его рубашкой отправилось на пол. Его губы обжигали кожу, и я хватала ртом воздух, теряя связь с действительностью. Он был со мной. Мы стали единым целым.

Глава 27

– Теперь я, как честный человек, обязан на тебе жениться.

Мы лежали нагишом на мягких козлиных шкурах прямо на полу перед камином. Шерсть то и дело щекотала мне кожу, и я поминутно хихикала, пытаясь лечь поудобнее. Солнце медленно закатывалось за горизонт. С той нашей самой страшной ночи прошло два дня. Травы Абигейл творили чудеса и действовали лучше антибиотиков. Ожог Филиппа затянулся и уже не выглядел так отвратительно, мелкие порезы превратились в царапины, а былые силы вернулись окончательно. Он, как и обещал, сходил утром на охоту и принёс мне трёх кроликов. Правда, свежевать и жарить ему пришлось их самостоятельно. Я крови боялась и занималась тем, что приводила в порядок его рубашку.

– Не обещай, иначе я поверю.

– Верь.

Филипп поцеловал меня в кончик носа, и я, сладко зевнув, устроилась у него на груди. Небо было полосатым: местами кроваво-красным, местами лазурно-голубым. Луна ещё не вышла. Дома было тепло и спокойно.

– Знаешь, мы могли бы остаться здесь навсегда. Могли бы не возвращаться в город и жить в лесу. Я бы разбила огород, ты бы охотился и как-нибудь вечером привёл бы мне парочку диких коз. Я бы приручила их и поила бы тебя каждый день козьим молоком. Моя бабушка была из деревни и говорила, что козье молоко – самое полезное.

Филипп улыбнулся. Чуть привстав и прикрывшись шалью, я тихо замурлыкала песенку, которую когда-то часто слышала в детстве:

А хочешь, я выучусь шить?

А может, и вышивать?

А хочешь, я выучусь жить,

И будем жить-поживать?

Уедем из замка прочь,

Оставим там свою тень,

И ночь у нас будет ночь,

И день у нас будет день.

Ты будешь ходить в лес

С ловушками и ружьем.

О, как же весело здесь,

Как славно мы заживем!

Я скоро выучусь прясть,

Чесать и сматывать шерсть.

А детей у нас будет пять,

А может быть, даже шесть*...

Голос у Маргарет был очень мелодичным. Она явно обладала хорошим слухом. Филипп засмеялся, и я кокетства ради тряхнула