От винта, господин дракон! - Елена Владимировна Добрынина

провожу здесь больше одного-двух дней. Больше люблю места, где что-то да происходит.

В его кабинете я обнаружила знакомый алый шарф, свисающий со спинки кресла, и целый альбом эскизов. Я открыла его с конца — и с учащенным сердцебиением разглядывала множество искусных набросков одной и той же девушки с короткими непослушными волосами и огромными темными глазами. На некоторых она улыбалась, на некоторых — смеялась, запрокинув голову, где-то хмурила бровки или смотрела задумчиво вдаль, она кружилась, раскинув руки в стороны или выражала негодование… но везде она была прекрасна… Значит, так он меня видит?

Глаза защипало, в носу захлюпало — и пришлось срочно вытирать щеки, чтобы горячие капли не испортили рисунки.

— Почему так не может быть всегда? — почти шепотом спросила я и почти не удивилась, когда сильные руки развернули меня и прижали к крепкой груди.

— Есть много вопросов, на которые мы не получим ответов, Огонек. Помнишь, ты спрашивала меня, о чем я мечтаю?

— Да — и ты не ответил, — я обхватила руками его сильно-сильно, желая навсегда слиться с ним в одно целое и никогда не отпускать.

— А о чем обычно мечтают люди? — его глубокий голос звучал почти спокойно.

— О богатстве, славе, о долгой жизни, о власти, о путешествиях… — перечисляла я,

— Все это у нас есть и так, — его пальцы стирали влажные дорожки с моих щек, а губы нежно осушали ресницы. — Наши мечты для вас выглядят странно, — от его печальной улыбки заныло сердце. — Любить кого-то — и не чувствовать за это вину. Знать, что за рождение детей их матерям не придется расплачиваться безумием. Воспитывать дочерей… Такие простые вещи — и совершенно не доступные нам. Я тоже тысячи раз спрашивал себя «Почему так?», но это не принесло ни ясности, ни смирения, Ли. Эти вопросы лишь травят душу, не мучай себя ими.

— Это несправедливо, нечестно, — поцелуи мешались со слезами, становясь солоноватыми на вкус.

— Не нам решать, — его губы спускались все ниже по шее, к самой кромке выреза. — Что мы точно можем сделать — не дать сожалению украсть у нас оставшееся время.

Поглаживания становились все настойчивей — и когда расстегнутое снова платье скользнуло по телу и упало к моим ногам, я лишь нетерпеливо переступила через него.

— Спальня — там, — очень тонко намекнул дракон. — Ммм, а вот это, нам, пожалуй, понадобится — он подхватил с кресла алый шарф и тот, послушный легкому воздушному потоку, обвил мое тело — тончайший прохладный шелк нежно касался разгоряченной кожи, струился по ней полупрозрачными волнами, обещая новое, еще неизведанное наслаждение — и разгорающееся пламя в голубых глазах шептало о том же.

Мне казалось, я не сомкну глаз этой ночью. Просто не смогу, не должна, не имею права… Но, уставшая, разомлевшая от его ласк, становящихся с каждым разом все более изощренными; от прохладных сладких напитков и вкусной еды, которой мы подкреплялись прямо в постели; от поцелуев и хрипловатого родного голоса, шепчущего мне на ухо разные успокоительные глупости, от его самых надежных на свете объятий, я и сама не заметила, как уснула.

Глава 14

Дракон всегда остается драконом.

Когда я проснулась, Экхарта не было. Кровать тут же растеряла весь свой уют, а внутри зазвенело растревоженной струной плохое предчувствие.

На стоящем рядом столике я заметила несколько грифелей и альбом. И не отказала себе в удовольствии снова его пролистать. Со вчерашнего вечера альбом прирос еще одним наброском все той же девушки, на этот раз мирно спящей. Эскиз был явно не завершен и тревожное чувство зазвучало во мне с новой силой.

Я прислушалась — нет, мне не показалось: за стеной кто-то точно ходил, быстро, взволнованно. Я тут же стряхнула с себя остатки сна, оделась, кое-как пригладила руками волосы и вышла из спальни в гостиную.

Там и обнаружился дракон. Только другой — серо-синий, мерящий шагами просторную комнату. Увидев меня, он замер как вкопанный.

— Привет, а где Экхарт? — от неожиданности я перешла с ним на «ты», но он не обратил на это никакого внимания.

— Прорыв, — пояснил кратко Райх.

В воздухе разлился удушливый запах керосина.

— Где? — спросила машинально.

— Пустырь неподалеку от Вильстона, — отчеканил тот скорее по привычке, нежели действительно передо мной отчитываясь. — Восемь баллов. Огонь-воздух.

«Что? Так не бывает! Ведь не бывает же?»

Огонь и воздух вместе — это же бомба, огненный шквал…

— Теперь бывает.

Райх отвечал сдержано, но я все равно поняла, что он очень обеспокоен. Пожалуй, человек на его месте уже рвал бы на себе волосы.

— Все так плохо? — спросила, с тревогой заглядывая в темно-серые глаза.

— Неважно, — подтвердил тот. — За сутки у огня минус десяток и у нас четверо, включая меня, — он раздраженно мотнул головой. — Астор и Вальт — в горах и надолго. Порталы к Вильстону построить невозможно, — потом спохватился, что мне знать такие подробности не обязательно и продолжил уже спокойнее. — Но твои испытания состоятся в любом случае, так что готовься.

— Да, хорошо… конечно… Ты не мог бы перенести меня в Эстин и оттуда на поле прямо сейчас? — спросила осторожно. — Надо «Детку» прогнать еще разок… да и без дела я сейчас сидеть не смогу — призналась честно, — надо чем-то себя занять.

Дракон внимательно на меня посмотрел, но все же кивнул.

По счастью, в мастерской Эйка не оказалось. Он бы точно спутал мне все карты. Я быстро переоделась в комбинезон и куртку, проверила показатели, уровни топлива и зарядки всех артефактов. Распихала по карманам запасные охладители — Дартен нам их на всякий случай с верхом «отсыпал». И попросила Райха помочь выкатить «Лапулю» через переход прямо на поле.

Пока я ковырялась в датчиках и артефактах, пока готовила «Детку» к старту, голова работала как бесстрастная вычислительная машина.

Вильстон… это к востоку отюда, примерно в тридцати милях. Очень оживленный пригород Рейсталя. Там много таких — расположенных ромашкой, в центре которой — пустошь — бельмо на глазу местным торговцам недвижимостью. Они давно бы понастроили там еще несколько модных районов, если бы не драконы. Ящеры разрешения на строительство давать отказывались — фон им там не нравился. Не зря, как выяснилось.

Думай, Джулия, думай. Тридцать миль — значит, минут двадцать лету… Выдержим. Мы-то рассчитывали на тридцать с запасом. Сесть я на пустоши смогу, наверное… я же не знаю, что там и как. Это риск. И еще какой. Зато смогу узнать, как дела у Эрха.

«Жив ли?» — шептал внутренний голос, который